В эту минуту внутри меня разгоралось настоящее пламя. Пламя гнева, обиды и пустой злости. Я еле держалась, чтобы не выпустить на свободу птицу и не ринуться в атаку на незваную гостью. Сверлила ее взглядом, надеясь спалить на месте. Но попыток к действию не предпринимала, прекрасно понимая, что мятежники выступят на стороне этой предательницы, и тогда нам может быть не сладко.
— Гага, тебе не кажется эта девушка знакомой? — вдруг спросила Ро, присаживаясь с другой стороны от меня. Лилит тоже подняла глаза на подругу, не понимая.
— О чем ты говоришь? Ты знаешь эту девчонку?
— Да. Кажется, да. Но вам не понравится мое предположение. — Грустно вздохнула она.
— Говори уже, чего тянуть? — поторопила я, снедаемая бурлящей лавой чувств, подстегиваемая любопытством.
— Это Лара. И не спорьте, просто посмотрите на нее. Я провела с ней долгие часы учеба и знаю, о чем говорю. Это она.
Наверное, я приоткрыла рот от удивления, потому что в глазах подруги засверкали смешинки, но они тут же потухли, как только та повернула голову.
— Если это она, то лучше бы она умерла, чем совершила такое. — Зло пробормотала Лилит.
В этот раз я внимательнее вглядывалась в силуэт бродящей между мятежников девушки. И лучше понимала, что там происходит. Она осматривала раненых. И некоторых лечила, присаживаясь перед ними на корточки и прикладывая руку к разгоряченным лбам. Могли ли мы предвидеть такое? Хотели ли увидеть ее вновь? Да, хотели, но в этот раз я была согласна со словами подруги. Лучше бы она была мертва.
Отойдя от других, я направилась к Золу. Нужно было рассказать ему о сделанном нами открытии и переосмыслить происходящее. Ведь в его голове могли родиться и другие идеи. Возможно, мы сможем придумать что-нибудь, зная, кто им помогает. Во мне еще теплилась надежда. Однако, найдя нашего провожатого, она умерла. Ничего мы не придумаем. Надо уносить отсюда ноги и побыстрее, потому что наш кровожадный друг, кажется, совершенно сходит с ума без своей связующей. Неужели вообще такое возможно?
— Эй, Зол, что с тобой? — я подошла ближе, стараясь не нарушить границы его личного пространства и не вызывать гнев в его животной личине.
Его получеловеческое-полуживотное лицо повернулось ко мне. Но узнавание не промелькнуло в глазах, и улыбка не появилась на полугубе.
— Кто ты? — рыкнул он и развернулся всем телом, оставляя в покое терзаемое до этого дерево. На нем остались следы от когтей и зубов. А в уголке звериной губы застряла щепка, которую он видимо отодрал.
— Я Гага. Одна из темных магов, что ты сопровождаешь к светлым. Что с тобой происходит, Зол?
Мужчина дернул головой и уставился в землю. Затем он сжал кулаки и отвернулся, видимо силясь унять что-то внутри себя, возвращая контроль над разумом и телом. Когда он повернулся, все животное исчезло с его лица и тела, и теперь передо мной был случник, просто случник.
— Так что с тобой происходит, Зол? — повторила я.
— Ничего. Все пройдет. — Попытался уйти от ответа он. Но я опередила его, вызывая магию, не желая смиряться с его молчанием.
— Либо ты отвечаешь, либо я помещу тебя в магические путы, из которых выхода будет только два — и оба тебе не понравятся. — Проговорила с угрозой.
— Хорошо-хорошо, — он поднял руки, сдаваясь. — Я расскажу. Но тебе не понравится это знать. Ведь впереди у тебя и у каждой из вас церемония, к которой вы готовитесь всю жизнь. А в итоге получите вот это… — он указал на себя и тяжело вздохнул. — Пойдем, нам надо прогуляться.
— Эй, это может быть не безопасно. Мы кое-что узнали сейчас. Узнали, кто нас предал. — Начала было я, он перебил.
— Я знал это. Не удивительно, что кому-то не понравилась подобная перспектива. Так ты идешь? — он повернулся и направился в гущу леса. Хотела ли я идти с этим безумцем? Определенно, нет. Но тайны, витающие вокруг, требовали, чтобы ими поделились, чтобы я раскрыла каждую, как новогодовые подарки. Сделав уверенный шаг вперед, последовала за провожатым.
Мы бродили по лесу недолго. Лишь отошли от лагеря на такое расстояние, на котором нас вряд ли кто услышал бы.
— Присаживайся, — указал Зол на поваленное дерево и сам уселся на него же.
— Так что ты хочешь рассказать? — повернула я голову к оборотню и нахмурилась, замечая его потерянный вид.
— Связь связующей с таким, как мы, — это бремя. — Начал он. — По крайней мере, для нас оно было таковым. Хотя, что я несу? Для меня это было счастьем, находиться рядом с любимой женщиной, рядом с той, кому хотелось поклоняться и за которой хотелось идти. Но моя связующая не верила в любовь и прочие чувства привязанности между такими как мы. Она говорила, что все это виноват мой зверь, что это он запечатлелся на ней, не я. Конечно, я соглашался. Всегда это делал. Но она была не права. Любовь возникла во мне не по щелчку пальцев и не от того, что она как-то по-другому пахла для зверя. Нет. Совсем нет. Моя связующая была великолепной девушкой, которую хотелось любить и защищать. Я хотел быть всем для нее, хотел, чтобы она меня уважала, потому что я достоин этого, а не потому что я какой-то зверь. Это ведь всего лишь вторая часть меня, не первая.
— Я не понимаю, к чему это все… — подала голос, не желая удаляться в его воспоминания. Это было сложно для нас обоих. Он страдал от того, что видел перед глазами картинки прошлого. Я — от того, что не понимала испытываемых им чувств.
Наконец, Зол поднял голову и повернулся ко мне.
— Обряд слияния открывает проход вот здесь, — он ткнул в мой лоб пальцем, а затем ткнул пальцем себя туда же. — И здесь. Во время обряда вы видите каждую мысль и каждое слово, что было произнесено вашим партнером. Вы видите мир его глазами и проживаете его жизнь. Понимаешь?
Я кивнула. Хотя и плохо могла представить себе подобное. Как можно прожить жизнь другого?
— И когда ты открываешь глаза, перед тобой стоит уже не незнакомец, а родная душа. И тут вы оба делаете свой выбор — оставляете все, как есть, потому что боитесь последствий. Или влюбляетесь в мага напротив. Любой выбор скажется на дальнейшей жизни. Но не любой разобьет сердце.
— Твой разбил? — еле выдохнула я.
— Да. Но это был не мой выбор, а ее. Позже мы поговорили обо всем. Она попросила меня быть спокойнее и не пытаться что-то изменить. У нее не было чувств ко мне, так она говорила.
Я с грустью оглянулась вокруг, не желая смотреть на Зола. Он раскрыл передо мной душу, а я не могла понять его чувств. В академии нас не учили любви, жизнь никогда не учила нас любви. Мы были другими, не такими как светлые маги. Нас учили убивать, служить империи. О любви не говорилось ни на одном из уроков. Могли ли мы вообще испытывать это чувство?
Нажимайте звездочки, делайте репосты и пишите ваши комментарии. Каждое мнение — это вклад во вдохновение автора.
Всех обнимаю, всем хорошего дня,
Катриша.
Глава 17
Глава 17
Лес расступался перед нами, приглашал отдохнуть на каменистых пляжах возле быстрых рек, насладиться запахом живого леса и поплавать в тишине, в звуках беспокойных деревьев и вечного двигателя — животных. Мы брели по тропам, не сворачивая, доверяя нашему другу. Однако Золу становилось хуже, на его теле проступили черные полосы, лицо осунулось и впали глаза, будто он выпил яда вместо обеденной чашки кипяченной воды. Маги сторонились его, девчонки старались лишний раз не попадаться на глаза — мало ли что взбредет в голову дикому зверю. Ведь в образе человека мы его больше не видели. Сначала случник говорил, что так ему проще контролировать свою сущность и унять боль после потери связующий. А потому он уже ничего не говорил, лишь порыкивал на нас и стрелял практически безумными глазами по толпе.
— Как думаешь, его мозгов хватит, чтобы дойти до Светлой башни или нам придется убить его раньше? — подстроилась под мой шаг Лилит.