Нынче Петро одно дельце провернул со своими знакомыми из промтоварной базы. Хорошие деньги взял. Со свежей копейки прихватил бутылку, чтоб не пересыхал тот родничок, откуда они чистенькими плывут ему в карман.
Выставил Петро водку, развернул сверток с закуской.
— Кто это в черную рамку попал? — бросив взгляд на промасленную газету, спросил Емельян.
— Ты что, с луны свалился? — удивился Петро. — Об этом же только и толкуют.
Емельян расправил газету, быстро пробежал глазами сообщение об убийстве Кирова, посмотрел на портрет, обведенный траурной каймой, медленно, не без злорадства проговорил:
— Кокнули. Верного сына...
— У партейных форменный переполох, — вставил Петро.
— За этого упокойника не грех и выпить, — не слушая его, продолжал Емельян. — А еще больше — за сокола, что выклевал такую знатную птицу.
— Видать, отчаянный.
— Не тебе чета, — упрекнул Емельян.
Петро охотно согласился:
— Я для такого дела не гож.
Они еще посудачили. Распили водку. И когда Петро ушел, Емельян снова принялся перечитывать так обрадовавшие его строки.
«Значит, и там имеются свои люди, ежели в самый Смольный пробрались, — размышлял он. — Это уже неплохо». И возбужденно потирал руки: Сознание того, что он не одинок, что где-то, может быть, совсем рядом, есть его единомышленники, приободрило Емельяна.
Конечно, без труда не вынешь и рыбку из пруда. Приходится рисковать. Недавно и его чуть не сцапали. И сейчас не может понять, что же произошло. Возле состава встретился он с самим начальником милиции, возле буксы, в которую сыпанул песок.
«Чего шляешься по путям? — приглушенно, зло сказал Недрянко, снимая руку с кобуры. — Марш отсюда!»
Емельян уже прощался с волей. Растерянно пробормотал, что уголька вышел насобирать. Даже не сообразил, как нескладно соврал. В самом деле, кто же собирает уголь в темноте? А когда понял, что его отпускают с миром, пустился со всех ног.
«Пронесло. Слава богу, пронесло!» — ликовал он.
Вот как было. Просто повезло ему. Оказывается, в тот вечер воры ограбили поезд. Преступники скрылись. Их стали искать в Крутом Яру. Обысками руководил Недрянко.
«Непременно нагрянет, спросит, что возле состава делал», — в тревоге думал Емельян.
Однако время шло, а его никто не тревожил. Так и вышел сухим из воды.
19
Лаврентий было собрался податься в деревообделочный цех вагоноремонтного пункта. Он даже ходил туда, смотрел. Работа не пыльная, а денежная: заделывать дыры в стенках вагонов, чинить полы, крыши, ремонтировать борты железнодорожных платформ. Для такого специалиста, как он, — дело плевое.
Но тут случилась беда с Харлампием, и призадумался Лаврентий: ведь не пойди Харлампий на производство — был бы жив.
А потом стала вольная продажа хлеба — совсем отпала необходимость искать пропитания где-то на стороне. Успокоились «беженцы», навалились на работу вместе с теми, кто и не думал трогаться с места.
Игнат собрал правление совместно с активом. И выглядел он словно именинник. Исчез страх, что артель вот-вот распадется. Партия нацеливает на хозяйственное укрепление колхозов. Игнат вспомнил схватку Изота с Тимофеем. Ведь Тимофей еще в то время предвидел, в каком направлении должны развиваться колхозы.
Об этом шла речь и на Втором съезде колхозников-ударников. С волнением следили крутоярцы за работой съезда. Со всей страны съехались в Москву представители колхозного производства. Решали, как вести дела, как жить.
— Что ж, товарищи, — заговорил Игнат. — С новым примерным Уставом сельхозартели мы ознакомились. Подходит он нам по всем статьям.
Его поддержали — многоголосо, шумно:
— Може, хоть порядок какой встановится.
— Теперь каждый будет иметь общий интерес.
— Лучше сработаем — больше получим.
— Зараз не о заработке думать надо, — вмешался Иван Пыжов. — Заработок сам по себе придет, ежели о деле как следует дотолкуемся.
— Верно! — поддержал его Игнат. — Иван верно кажет. У нас как бывает? Курочка еще, звиняйте, в гнезде, а бабка уже со сковородкой носится. Считаем, что получать. А нам бы, в первую голову, похлопотать про урожай.
Предвесенние хлопоты захватили всех: готовили семена, ремонтировали инвентарь, сбрую, вывозили на поля навоз. Привычные это работы. Из года в год занимаются ими хлеборобы. Но нынче по-особому брались за дело — с каким-то небывалым подъемом. А все потому, что снова воскресла надежда.