— Это мы в два счета сообразим, — пообещал Лаврентий, направляясь к двери вслед за Кондратом.
Семен остался в великом смятении. А воинственно настроенные сваты направились на солонцы к дому бабки Пастерначки, где в свое время нашла кров Антонида с детьми.
На полпути Лаврентий заколебался:
— Може, повернем? А?
Кондрат смерил его недовольным взглядом.
— Оно, знаешь, молодые ныне не очень того... — оправдывался Лаврентий. — Еще как пуганет!..
Кондрат храбрился:
— Плохо ты девок знаешь, Лаврушечка. А я их, милых, как самога себя познал. Иная, глядишь, недовольствие выказывает, будто и в самом деле якаясь принцесса. Копни же душу — аж трусится, так ей тот замуж свербит.
— Это уж непременно.
— Такое зелье, такое, что токи и на уме, как бы кому на шею сесть. Потом же еще и вередует: то не так, это не так. Со своей вот скоки уже живу! — оживился Кондрат. — Вроде пора бы утихомириться. Да нет же. Приключилось так, что отрезал я бороду. У Афоньки литру выспорил, То я уже допрежь решил, поскольку рабочему человеку, прямо скажем, борода вовсе ни к чему. Прихожу, значит, домой. А Ульяна заперлась изнутри и не впущает. Кажет, не знаю такога. У меня, кажет, был мужик как мужик, а это щось такое прибилось непонятное. — Кондрат затеребил реденькую, только начавшую отрастать бороденку. — Вот так-то, Лаврушечка. Кажись, какое твое собачье дело? Борода-то моя! Хочу — ношу, хочу — выскубу. Ан нет, не тут-то было. Выходит, не моя.
— Аспиды эти бабы, — охотно согласился Лаврентий, — Не дай бог, скольки они кровушки нам портют.
— Да-да, — печально закивал Кондрат. — Отож я и прикидываю, как быть с Семеном? Больно хорош парень. Жаль меня берет. Попадет к Фроське в лапы — не воскресать. Нравом уж очень мягок. Из таких бабы веревки вьют...
— Ой, вьют.
— Може, — останавливаясь, продолжал Кондрат, — избавим его от этой напасти? — Вопросительно глянул на Лаврентия. — Може, убережем от той зловредной стихии?
— Как же ты его убережешь, когда сам в петлю лезет? Не, Кондрат. Никак не убережешь. От этой напасти нет спасения.
Кондрат постоял посреди улицы, подумал.
— Во как оно устроено. Видать, и впрямь не увернуться Семену. — Весело сверкнул глазами. — Идем, Лаврушечка. Запродадим еще одну душу на муки вечные...
Их приняла Антонида.
— Ко мне? — удивилась.
— К тебе, к тебе, — закивал Кондрат, сдернул с головы картуз.
— Садитесь, гостями будете, — пригласила Антонида, вовсе не подозревая, с какой целью пожаловали к ней односельчане.
Кондрат и Лаврентий степенно уселись в красном углу, переглянулись. Кондрат кашлянул в кулак.
— То ж наш молодой князь зверя выследил...
— Ох, боже ж мой! — воскликнула Антонида. — Никак сватать Фросю пришли?! — засуетилась, забегала. — Как нескладно у меня приключилось — и пригостить особо нечем, — убивалась она. Кинулась в сени. — Погодите, гостюшки дорогие, — сказала на ходу. — Хоть наливочку достану.
Кондрат подмигнул своему дружку.
— Ну, что, Лаврушечка? Видал? А ты боялся. Уведем девку, и не пикнет.
Возвратилась Антонида, собрал на скорую руку закуску, разлила наливку в стаканы.
— Пригощайтесь, сватушки. Чем богаты, тем и рады.
Ее умилило то, что жених по старому обычаю заслал сватов.
«Видать, порядочный человек, — подумала она. — Не чета иным свистунам, которые на современный манер родительского благословения не спрашивают».
Кондрат поблагодарил за чарку, выпил, не спеша продолжал:
— А тая куница — красна девица — у вас в дому схоронилась.
— Сюда след привел, — вставил Лаврентий.
— Кто же тот князь? — поинтересовалась Антонида, нарушая почти забытый церемониал сватовства.
— В самом деле — кто? — весело спросила Фрося, входя в комнату. Она раскраснелась от быстрой ходьбы. А тут еще такое услыхала! Глаза ее вначале суровые и колючие, заискрились смехом.
С приходом Фроси Кондрат было растерялся, заерзал по скамье. Но Фросю одернула Антонида.
— А ты слушай, — строго сказала ей, — что люди добрые кажут.
И Кондрат приободрился.
— Такога молодца вам отыскали! Парень на все село!
— А в селе — три хаты, — насмешливо вставила Фрося.
— Лучшега жениха и желать не приходится, — вел свое Кондрат.
— И лицом пригож, и статью вышел, — добавил Лаврентий. — С достатком малый.
— При деле хорошем, — подхватил Кондрат. — В почете ходит.
— Партейный, — многозначительно поднял палец Лаврентий.
— Не Семен ли, случаем? — просто так спросила Фрося, вспомнив, что о нем ей говорил и дядя Тимофей.