— Но ведь Тимофей сознался, что превысил скорость, — напомнил Громов.
— Это еще ничего не значит, — пояснил прокурор. — В практике судопроизводства немало случаев, когда обвиняемые начисто отвергают все, сказанное ранее. Достаточно Пыжову указать, что его вынудили дать такие показания, как обвинение рушится. Тогда суд или сам берется устанавливать истину, или возвращает дело на доследование.
— Даже так, — задумчиво проговорил Громов.
— Тимофей не откажется от своих слов, — сказал Изот.
— Да, — согласился с ним прокурор. — Тимофей Пыжов, я теперь окончательно убедился в этом, очень порядочный человек. Для него прежде всего — дело. За него волнуется, за него воюет, хотя с. точки зрения обывателя поступает по меньшей мере глупо.
— Да-да, — заговорил Громов. — Я с ним беседовал...
— Ну и что предпримешь? — спросил прокурор.
Артем не успел ответить, взял трубку зазвеневшего телефона.
— Точно, — подтвердил. — Он самый. Здравствуй. — Поднял руку, как бы призывая своих собеседников повременить с разговорами. — Конечно, ознакомился. Нет. Не дам... Почему? — Лицо Артема сделалось злым. — Это я должен спрашивать: почему вы так торопитесь угробить хорошего человека, а заодно и его дело?!
Изот одобрительно кивнул, сразу же догадавшись, о чем и о ком речь.
Прокурор внимательно смотрел на Громова, поняв, что слова секретаря райкома являются ответом и на его вопрос.
— Только без громких фраз, — продолжал свой разговор Громов. Чувствовалось, что в нем все кипит. — Да-да. Вам только дай волю — всю партийную организацию пересажаете... Окончательное ли мнение? А ты как думаешь? Надо же хоть немного соображать! — Разволновавшись, он уже не стеснялся в выражениях. — И позаботься о восстановлении Пыжова на работе! — повысил голос. — Не ты снимал? Ну, хорошо. Этим я сам займусь.
Он швырнул трубку на аппарат. Рука привычным движением потянулась к мочке изуродованного уха.
— Ну? — вопросительно посмотрел на своих товарищей.
— Правильно! — горячо поддержал его Изот, — Я сразу тебе хотел сказать: охаять, осудить дело, которое начал Тимофей, по меньшей мере — политическое недомыслие.
— Абсолютно верно, — сказал прокурор. Он прикурил, поднялся. — При всех обстоятельствах ты прав.
— Значит, так тому и быть, — подвел итог Громов. Прощаясь с прокурором, поинтересовался: — Как дело с кражей? Есть что новое?
— Пока на точке замерзания.
Кража, о которой спрашивал Громов, наделала много шума. Злоумышленники вскрыли один из вагонов остановившегося в пути поезда и похитили товаров более чем на десять тысяч рублей. Произошло это ночью на подъеме железнодорожного профиля в районе Крутого Яра.
— У гагаев искали? — спросил Изот.
— Недрянко ищет. Подключились железнодорожные следственные органы. Обнаружена интересная деталь. Воры проникли именно туда, где находились наиболее ценные вещи. Значит, каким-то образом им стал известен номер вагона.
— Н-да, вся эта история не весьма приятна, — пробормотал Громов. И, еще раз пожав руку прокурору, добавил: — Ты там накачай этих работничков, чтоб живее шевелились.
Изот повернулся к Громову, остановившемуся в задумчивости у окна.
— Ты представляешь, какой мерзавец этот Кончаловский! — все еще не мог он успокоиться. — Не задумываясь отдать человека под суд. А почему его держат?
— Говорят — хороший специалист.
— Причина немаловажная. Только надо будет, наверное, его вызвать и растолковать кое-какие вещи.
— Это идея.
Изот взял со стола свои бумаги.
— А мне что скажешь?
— Тебе? Скажу, что проект хорош. Готовь на бюро.
Изот ушел к себе, а Артем все еще стоял у окна и смотрел на улицу. Взгляд его ни на чем не задерживался, ничего не фиксировал. Артем думал о Кончаловском. Вспомнился знак вопроса, поставленный Андреем Раздольновым в своей объяснительной записке после слова «товарищ», словно парень сомневается, можно ли так называть Кончаловского.
Потом Артем вдруг понял, чего ему не хватало все это утро, что он должен был сделать и до чего не доходили руки. Тут же позвонил Дмитрию Саввичу, узнал, какое самочувствие жены и сына. Обрадовавшись хорошим вестям, пообещал нагрянуть и прорваться к своим, какие бы преграды перед ним ни воздвигались.
Артем подхватился, пошел в приемную, заранее зная, что Анатолия надо искать именно там, на своем постоянном месте — за столом против Виты. Так оно и было.
— К байрачку есть подъезды? — спросил у него.
— Доберемся, — с готовностью отозвался Анатолий.