Тимофей не вмешивался в разговор. Смотрел вперед, слушал, улыбался, прикидывал, что ответит Дорохов.
Клим не заставил себя долго ждать.
— Говоришь, поможет?
— Наукой доказано. Без обмана. Ежели что — приходите.
— Спасибо, — засмеялся Дорохов. — Буду иметь в виду.
Ванюра все это время подавал Андрею какие-то знаки, испуганно пучил глаза, манил к себе. Андрей досадливо отмахнулся. Но тот не унимался. Пришлось подниматься к нему на тендер.
— Ты что, балаболка, плетешь? — возбужденно зашептал Ванюра. — На кого критику наводишь? Такое начальство, а он... Гляди, как бы сам не полетел в дублеры, а заодно и мы с Авдеичем.
— За этим и звал? Ах ты, деревня, чертов гагай, колосник тебе в бок. За шкуру свою испугался. Во жила! — возмущался Андрей. — И когда ты станешь человеком? Горе ты мое!
Ванюра действительно был и горем, и проклятьем Андрея. После того, что случилось во время следствия, Андрей никогда бы не стал работать с ним в одной бригаде. Тимофей Авдеевич уговорил. Мол, надо помочь хлопцу стать на ноги. Мол, нехорошо отмахиваться от живого человека. И вот уже сколько времени Андрей воспитывает его, а он опять же за свое.
— Ты мне эти штучки оставь, — строго предупредил Андрей.
— Так ведь...
— Считай, что разговор не окончен. Лекцию прочту по свободе. А сейчас греби уголь.
Андрей быстро спустился вниз. Глянул на приборы. Воды достаточно, давление пара подходящее. Со своего левого крыла высунулся из окна. Паровоз мчался на всех парах, чеканя отсечку. Андрей тихо ругнул Ванюру, потом себя — за то, что отвлекся от работы. Увидел будочника с флажком в руке, сквозь грохот услышал голос рожка.
— Путь свободен! — крикнул, повернувшись к Тимофею.
— Свободен! — отозвался Тимофей.
— Свободен, — стоя рядом с ним, подтвердил Дорохов. У него уже не было сомнений в благополучном исходе эксперимента.
Потом, правда, им дважды приходилось останавливаться у светофоров, так как в пути догоняли впереди идущий обычным ходом маршрут. Зато на свободных перегонах Тимофей легко менял ритм работы машины. Зато уже научился трогать с места и правильно определять увеличившийся тормозной путь.
Это была победа. Она отзывалась стозвонной радостью в их сердцах.
27
Сдав машину бригаде Максимыча, они уселись на сундучки тут же.
у паровоза, усталые и гордые этой усталостью. Закурили.
— Значит, к шести часам приглашаю к себе, — сказал Тимофей.
— А что у вас, Тимофей Авдеевич? Или праздник какой?
— Праздник и есть, Андрюха. Такой рейс нельзя не «замочить».
— И то верно, — согласился Андрей. — Рейс — что надо!
Тимофей не спеша достал часы. Щелкнула крышка, на которой выгравировано: «По заказу НКПС». Такие всем механикам выдали.
— Двенадцать, — проговорил. — Через двадцать пять минут наш подойдет. А ты, Андрей, пятичасовым подъедешь.
— Меня только помани гулянкой, и пеши примчу, — засмеялся Андрей. Бросил окурок. — А то, може, раньше сбежимся? Я такой, что уже бы и начинать.
— Потерпишь, — отшутился Тимофей.
— А жинка у вас сердитая? — не унимался Андрей.
— Как тебе сказать? Увидишь.
— Сердитая у Авдеича жинка? — повернулся Андрей к Ванюре.
Но Ванюру, видимо, беспокоило иное. Он вскочил, озабоченно сказал:
— Не опоздать бы к поезду.
Время, конечно, было в запасе. Торопиться еще не следовало. Но Андрей озорно крикнул:
— Хватай сундук! Беги!
Он потянулся к сундучку Ванюры, намереваясь подать ему в руки.
— Ого! — невольно вырвалось у него. — А сундучок-то тяжеловат.
Ванюра наершился:
— Не тебе нести.
— Уголь? — презрительно сощурился Андрей.
— А хотя бы и так? Подумаешь, куска угля жалко.
— Не угля, а тебя жаль, паразита дурнявого. А ну, высыпь, колосник тебе в бок!
— Андрей дело тебе говорит, — вмешался Тимофей.
Пришлось Ванюре нести свой груз к будке стрелочника и там опорожнить сундучок.
Остаток пути шли молча. Порывался было Андрей сказать свое веское слово, но Тимофей прервал его:
— Ладно, Андрюха, не надо омрачать такой день...
А сам думал о том, что этот Афонькин выкормыш и в самом деле испортил праздник. Какой же это сумбур у него в голове?!
И лишь дома Тимофей малость успокоился, решив, что у него еще будет время заняться этим парнем. Праздник должен быть праздником. Вот и Елена поздравила его с успехом, выслушав «доклад» о поездке. И в этот миг, наверное, не было на всем свете женщины, счастливее ее. И наверное, ни одна жена не гордилась так мужем, как она своим Тимофеем.