— Можно подумать, что для перепалки вы не нашли лучшего места, чей мой дом, — сказал строго.
— Нет, вы только представьте себе, Тимофей Авдеевич, — уже не мог так сразу умолкнуть Андрей. — Встречает его на путях стрелок военизированной охраны, а то, гляди, и сам Кончаловский. «Ну-ка, показывай, что несешь?..» И это кочегар передового экипажа! Позор!
— Я что сказал! — повысил голос Тимофей. — Вы чего собрались?.. И ты, — повернулся к Андрею, — и ты Иван, — мои гости. И давайте не будем обижать друг друга. По крайней мере, в своем доме я этого не позволю.
— Так это он... — начал было Андрей. Налил Тимофею, Ванюре, себе. — Давай мировую, что ли, — потянулся рюмкой к Ванюре.
— Вот это другой разговор, — одобрительно отозвался Тимофей. — И кто старое помянет, тому глаз вон.
— А на меня ты, Иван, не дуйся, — мирно продолжал Андрей, — Думаешь, мне удовольствие — психовать?.. Не хочется, чтобы ты жмотом стал.
Елена принесла салат, с укором глянула на мужа.
— Ох и возьмусь же я за тебя! — пригрозила. — На вечеринку ребят пригласил или на производственное совещание?
— Сейчас, мать, — пообещал Тимофей. — Сейчас так гульнем, что чертям станет тошно!
Елена демонстративно закрыла уши, вышла, и тотчас же донесся ее радушный возглас:
— Входи, входи! Вот кстати!.. — Потом — какой-то шепот. Приглушенное и настойчивое: — Не выдумывай, пожалуйста. — И снова — радостное: — Тимоша, ты посмотри, кто к нам пришел!
На пороге в сопровождении улыбчивой хозяйки появилась нарядная, несколько растерявшаяся Фрося. Поздоровалась, закинула за спину косу. Тимофей поднялся ей навстречу:
— Ты же просто молодчина, Фросенька!
Андрей с любопытством рассматривал ее. А Тимофей продолжал:
— Вот и чудесно. Давай к столу. Знакомься с женихами.
— С Иваном мы свои люди, — сказала Фрося, кивнув ему.
— А это мой помощник Андрей Раздольное, — представил Тимофей.
Андрей поднялся, слегка наклонил голову.
— Видишь, какой шаркун! — засмеялся Тимофей, — Учти, сердцеед и волокита, гроза девчат.
Андрей смутился, не ожидал такой аттестации. Услышал ее насмешливое:
— Очень приятно познакомиться.
— Предостерегаю только потому, что родная племянница, — не унимался Тимофей. — Чтоб потом не было никаких претензий.
— Тимоша, ну что ты! — всплеснула руками Елена. — Такое говоришь о приличном молодом человеке! Вы, Андрей, — повернулась к нему, — не позволяйте так подшучивать над собой.
— Что поделаешь, Елена Алексеевна, — уже овладев собой, сказал Андрей. — Против правды не попрешь.
— Что и требовалось доказать, — между тем продолжал дурачиться Тимофей. — Ты, Фросенька, видишь яркое доказательство моей правоты. Одну уже покорил.
— Да, теперь я знаю, какой это страшный человек, — бросив лукавый взгляд на Андрея, проговорила Фрося. — Спасибо, дядя Тимофей. Вы открыли мне глаза. — И тут же прыснула со смеху. А вместе с нею смеялись и остальные, особенно Иван, довольный тем, что в этот раз под перекрестный огонь попал не он, а Андрей.
— Но я и другое поняла! — вдруг воскликнула Фрося. — Поняла, что в этом доме не дождешься, когда предложат выпить.
— Об этом и я говорю, — поддержал Андрей.
Тимофей смущенно почесал затылок.
— Ну и шельмы. Подкузьмили. — Наливая ей рюмку, пригрозил: — Держись, Фроська. Теперь-то не увернешься. Заставлю выпить до дна.
Фрося легким движением вскинула голову.
— Вы меня удивляете, дядя Тимофей. Разве возможно, чтоб где-нибудь, когда-нибудь железнодорожник отказывался от рюмки?
— Бахвалка несчастная, — проворчал Тимофей.
— За ваши успехи!
Фрося подняла рюмку.
Вообще ее приход внес большое оживление в компанию. Перекусив, Фрося сорвалась с места, склонилась над патефоном. Комната наполнилась музыкой. Нежный доверительный голос сообщал о своих потаенных надеждах и желаниях:
А потом пел Утесов о сердце, которому не хочется покоя, о любви, что нечаянно нагрянув, окрашивает весь мир в удивительные, чудесные тона.
Андрей смотрел на Фросю и улыбался. И какая-то тревожная радость — неясная и влекущая — нарушала покой его собственного сердца.
— Танго! — объявила Фрося. — «Утомленное солнце».
Тимофей подтолкнул Андрея локтем.
— Ладно уж, — понимающе усмехнулся. — Иди, танцуй... пока разрешаю.
Едва прозвучали первые такты мелодии, Андрей подошел к Фросе. Она положила руку ему на плечо. Андрея охватила непонятная робость. Никогда с ним такого не случалось. И потому так неуверенно сделал проходку. Но скованность быстро исчезла. Следующее на Андрей выполнил смелее.