— Крепче держи — легче будет танцевать, — шепнула Фрося.
И он вдруг почувствовал себя с ней легко и свободно.
— Ишь, как выкомаривают западноевропейский, — восхищенно проговорил Тимофей. — Гляди, Иван. Учись.
— Я лучше выпью, — отозвался Ванюра. — Давайте, Тимофей Авдеевич, еще по маленькой.
— А за что?
— Так просто.
— Так просто не пью. Выпьем за тебя. За твое хорошее будущее.
Подошла Елена, составила им компанию. А потом потащила упирающегося Тимофея танцевать.
Иван посматривал на Андрея. Вон какой пижон. И костюм, и галстук, и туфли «джимми»... А почему у него, Ивана, нет всего этого? Что, помешала бы ему вот такая одежда? Чем он хуже других? Ведь он тоже неплохо зарабатывает. А все из-за отца. У него один сказ: «Нечего деньги швырять на ветер. Будешь жениться — купим».
И Иван прикидывал: «Может быть, это тоже тот случай, когда надо послать батю к черту?»
За окном сгущались сиреневые августовские сумерки. Заявился Сергей на велосипеде, вкатил его в кухню, пошептался с матерью, перекусил на скорую руку и ушел. Подъехали на линейке Киреевна и Савелий Тихонович — были у знакомых на хуторе. Их сразу потащили к столу. А Фрося и Андрей танцевали. Когда же в третий раз «солнце попрощалось с морем», Фрося сказала:
— Иметь только две пластинки — преступление, дядя Тимофей. Пойду принесу свои.
— А помощник не нужен? — тут же напросился в провожатые Андрей.
— Помощник? — Фрося мгновение колебалась. — Пойдем.
28
Вечер был тихий. Всходила луна. Пахло яблоками и молоком.
Они шли бок о бок. Андрей слышал шелест шелка и легкое дыхание Фроси. Ему хотелось, чтоб эта дорога не кончалась никогда.
— Хорошо у вас, — со вздохом проговорил он. — Хорошо...
— Звезда падает! — воскликнула Фрося. — Быстрее задумай желание.
— А ты?
— И я задумала.
— Какое?
— А ты какое?
Андрей смутился, отвел взгляд.
— Нет, сейчас не скажу... Потом.
— Тогда и я — потом, — резко сказала Фрося, досадуя, что шутка умерла.
Некоторое время они шли молча. Первым не выдержал Андрей:
— Так это верно сказал Тимофей Авдеевич?
— Что сказал?
— Да вот... как мы выходили.
— Насчет поклонников, что ли? — осведомилась Фрося. — Куда уж вернее.
— Так, ясно, — проговорил Андрей, усмехнувшись.
Фрося с любопытством посмотрела на него.
— А о тебе он верно все это?..
— О, да, — важно ответил Андрей.
— Так, ясно, — повторила Фрося его слова.
Они взглянули друг на друга и рассмеялись.
Вот таким — веселым и лукавым — Андрей больше нравился Фросе.
— Теперь я окончательно убедилась, что имею дело с сильной личностью, — сказала она. — Тебя даже водка не берет.
— Это точно. Хоть инжектором закачивай — не берет, колосник ему в бок.
— Какой колосник?
— Ясное дело — паровозный. Присказка такая.
— Оригинальная присказка. Сколько живу — не слышала. В книге где вычитал, сам придумал, или как?
— Ишь, чего захотела! — будто даже испугался Андрей. — Этого нельзя говорить. Иначе вся сила потеряется.
Фрося понимающе кивнула.
— Волшебство, конечно.
— В том-то и дело, — многозначительно сказал Андрей. И тут же предложил: — Хочешь, проверим?
Фрося согласилась, абсолютно уверенная в том, что сразу же разоблачит этого доморощенного факира.
— Я у вас впервые, — продолжал Андрей. — И никого, конечно, здесь не знаю. Верно?
— Допустим.
— Мы идем, как шли, и я буду говорить, где живет колхозник, а где наш брат транспортник.
— Договорились, — усмехнулась Фрося, предвкушая легкую победу.
— Колхозника двор, — слегка замедлив шаги, определил Андрей.
— Ну, это ты случайно угадал. Давай дальше.
— И это колхозника. И это... Вот тут живет кто-то из наших. А дальше опять колхозник.
— Игнат Шеховцов — их председатель, — растерянно проговорила Фрося.
— Ну, что? — торжествовал Андрей. — Еще нужны доказательства? Пожалуйста... Колхозника дом.
— Лаврентий Толмачев живет, — подтвердила Фрося.
— А тут — деповский.
— Афанасия же Глазунова подворье. Бати Ивана вашего.
«Видно, еще та штучка этот Афанасий Глазунов», — подумал Андрей. А вслух сказал:
— Значит, случайно это я все? Да?
— Нет, Андрюшка, ты просто гений! Рассказывай, как это ты? Ну? — заглянула ему в глаза.