Сережка перевалился со спины на живот, склонился над Геськой.
— Смотри-ка, — заговорил, чтобы отвлечься от невеселых мыслей. — Ты растешь, и родимое пятно твое растет.
— Чего ему не расти?
— А форма все такая же, — продолжал Сергей. Сухим стебельком обвел контуры. — Одно крыло, другое. Голова... Будто птица летит.
— Ага. Приметный.
— Интересно. Правда?
— Хорошо хоть возле ключицы примостилось, — отозвался Геська. — А если бы на морде? Представляешь?!
— Да, — засмеялся Сергей. — Ни смыть, ни соскоблить.
— Ни подождать, пока само сойдет, как твой синяк.
Синяк на скуле у Сережки уже рассасывается. Появился он в минувший вторник, когда Сережка и Ромка Изломов выясняли, кто кого одним ударом с ног свалит.
Может быть, такое состязание кое-кому покажется диким, противоестественным. Вот и его отцу тоже не понравилось. Он так и сказал Сережке: «Мы дрались с врагами. Тут все ясно и логично. Но как можно поднять руку на своего же товарища?.. Не понимаю». А Сережка подумал, что в этом они и не поймут друг друга. Конечно, отцу хорошо рассуждать. Время такое было. Красные и белые в открытую сшиблись. А где они сейчас — враги? Не сразу и найдешь, когда надо силу испробовать...
Сережка взглянул на Геську.
— Все же сшиб Цыгана, — сказал удовлетворенно. — А я устоял.
— Тут главное — подготовиться к удару. Ноги пошире расставить.
— А он что, не готовился? Я же не напал из-за угла. Все было по-честному.
— Может, со мной потягаешься?
Сережка отрицательно качнул головой.
— Ничего не получится.
— Не собьешь?
— Рука на тебя не поднимется, — начал объяснять Сергей. — Понимаешь, тут еще злость должна быть. Тогда, знаешь, какая сила появляется! Аж в зубах ломит.
— Чего тебе на Ромку злиться?
— Я и не злился. Это уже потом. А сначала мы просто так уговорились. Кинули пятак. Ему выпало первым бить. Он и ударил. Думаешь не больно? Ого! Искры из глаз посыпались... Вот тогда и осерчал на него. Да еще вспомнилось, что тебя вором обзывал. Ка-ак врезал с левой, так он и с катушек долой.
— Без злости, конечно... Без злости не тот удар. — Геська задумался. — Виктора давно видел?
Сергей потянул папироску.
— Его уже нет в депо, — сказал, сплевывая попавший в рот табак. — Куда-то уехал.
— Ишь, паразит. Напакостил и смылся.
— Ладно, — остановил его Сергей. — Хватит об этом. — И, помолчав немного, добавил: — Скорей перейти бы на семичасовый рабочий день.
— И что тогда?
— Махну куда-нибудь.
— Это ты хорошо придумал! — загорелся Геська. — Давай вместе!
Они взобрались на самую верхнюю площадку вышки, предупредив
мальчишек, которые прыгали «солдатиком» с нижних ярусов, чтобы не помешали им. Мальчишки, задрав головы, ждали их прыжка, заранее предвкушая удовольствие от этого зрелища. А Сережка и Геська стояли на площадке и с десятиметровой высоты смотрели на зеркало пруда. Оно сверкало, искрилось под солнцем и потому казалось далеким-далеким. Не впервые им прыгать отсюда, распластавшись в воздухе и раскинув руки, отдаваться пьянящему чувству полета. Но всякий раз что-то удерживает их у кромки помоста, невольно появляется желание спуститься ниже. Это страх перед бездной — унизительный и оскорбляющий. Тогда, наперекор ему, они бросаются головой вниз, потому что им невыносима даже мысль о малодушии.
А с того берега доносился звон гитары и грудной, с грустинкой Настенькин голос:
Сережка усилием воли заставил себя не смотреть в ту сторону.
— Приготовились, — сказал Геська.
Снизу уже кричали мальчишки!
— Эй, заснули там?
— Сами не прыгаете и другим не даете!
— Слабо, да?!
Сергей и Геська подошли к самому краю помоста, сложили ладони у груди, развели локти, наклонились.
— Два... три! — скомандовал Сергей.
И они, спружинив на ногах, оттолкнулись, как птицы от ветки. И как , птицы, расправляющие в полете крылья, раскинули руки. У самой воды выбросили их вперед и скрылись из глаз, подняв фонтаны брызг. Следом за ними, как груши, посыпалась восторженная ребятня. А Сережка и Геська уже плыли саженками, громко прихлопывая ладонями по воде.
Они долго плавали, пересекли пруд вдоль и возвратились назад. Все саженками, саженками. И не изгибаясь, не переваливаясь с бока на бок, не вихляя головами, как это делают новички. И не потому, что им хотелось прихвастнуть. Просто, где бы они ни были, что бы ни делали, рядом с ними незримо присутствовали эти взбаламутившие их души девчонки. Сережке, Геське и сейчас чудились их взгляды. И им было невыразимо хорошо. Уходила прочь усталость. Откуда-то появлялись новые силы.