— Ваша взволнованность уже сама по себе свидетельствует о том, что автор не напрасно трудился, — сказал Юлий Акимович. — Вы размышляете, сопоставляете, делаете какие-то выводы...
— Со стороны посмотреть — собрались два старых ворчуна, — улыбнулся Сергей Тимофеевич. — И то нам не так, и это не по вкусу... Ну, а если всерьез — нашего, еще детского сознания касались классово-непримиримые битвы, в юности полной мерой познали борьбу против фашизма, и уже закаленными бойцами сражаемся за нового человека. Нашим детям не выпали такие испытания. И это прекрасно. Значит, мы не зря прожили. По яростную непримиримость к подлости, предательству, равнодушию мы должны передать им в наследство, чтобы не выросли этакими христосиками, исповедующими всепрощенчество. А то ведь молодым иногда не хватает хорошей злости, когда надо давать по зубам обнаглевшему хамству.
— Ну, а с Шумковым как? — вдруг вернулся к давнему разговору Юлий Акимович. — Не отступитесь? Хватит пороха в пороховницах?
Сергей Тимофеевич засмеялся:
— Бахвалиться не в моих правилах. Однако приезжайте — посмотрите.
А ведь нагряну!
Милости просим, — отозвался Сергей Тимофеевич. Он, конечно же, не мог всерьез воспринять «угрозу» Юлия Акимовича, понимая, какая на его плечах огромная работа: и творческая, и общественная. Да и не велика птица машинист коксовыталкивателя, чтобы такой известный писатель тащился к нему за семь верст киселя хлебать. И все же, следуя долгу вежливости, повторил: — Милости просим.
— Вот только Анастасию Харлампиевну спрошу, — добавил Юлий Акимович, — Если разрешит... подуправлюсь с делами и — к вам.
Услышан это, Сергей Тимофеевич еще больше укрепился в своем мнении. По вида не подал, поддержал, как он считал, ни к чему не обязывающий разговор, такой обычный при расставаниях:
И спрашивать нечего. Моя хозяйка хлебосольная гостям всегда рада. Так что записывайте координаты.
10
В этой поездке все для Пыжовых было новым, впечатляющим. Анастасия Харлампиевна со страхом ступила на палубу — она боялась морской болезни, наслышавшись рассказов о штормах. По в эту пору года море было спокойно, и они благополучно завершили плавание.
В Жданове Сергей Тимофеевич решил взять такси, чтобы не путаться на автобусах с пересадками. Анастасия Харлампиевна было запротестовала — хозяйка, она, всегда хозяйка и знает счет деньгам. По Сергей Тимофеевич усмехнулся:
— Что мы, бедно живем? Или мало кому должны? — Он был радостно возбужден, как бывает с людьми, возвращающимися домой после длительной отлучки. Усаживайся, Настенька, — распахнул перед пен дверцу. — Имеет же право Сергей Пыжов доставить свою жену, как королеву, к самому подъезду.
— Вот это по-нашему, — укладывая чемодан и сумку в багажник, поддержал таксист, наметанным глазом определив «трудягу». Сейчас рабочий класс, все может себе позволить.
Сергей Тимофеевич кивнул:
— Точно... А как же величать тебя, рабочий класс?
— Шофер первого класса Петр Ковальчук, — представился водитель.
— Знатно. Жену мою Харлампиевной звать, меня уже знаешь, так что, пожалуй, можно и трогать.
И они запетляли по городу, выбрались на трассу, помчались. «Волга» шла с хорошей скоростью. Сергей Тимофеевич не преминул напомнить жене о споен предусмотрительности:
— Видишь, Настенька, через пару часов дома. А так болтались бы до вечера.
— Машины теперь — звери, — сказал водитель. — Нажал на железку — прыгает.
— Мой сменщик все мечтает «Москвич» заменить «Волгой».
— Это же кто? — спросила Анастасия Харлампиевна.
— Да Семен. Коряков. Имел мотоцикл с коляской — продал. Купил «Запорожца». Поездил — сменил на «Москвича». Теперь прицеливается «Волгу» оседлать.
— То уже болезнь, — сказал Ковальчук. — Неизлечимая. Злая. Полуобернулся к Сергею Тимофеевичу — В Алеевке на старый поселок поедем или на заводскую сторону?
На заводскую, Петро. Дуй на заводскую... Значит, и у нас бывал? Знаешь?
— Легче сказать, где не бывал.
Трасса то разделялась, то слипалась в одно полотно. Кое-где на ней продолжались работы. Стояли дорожные машины. Водитель или сбавлял скорость, или снова выжимал более ста километров в час. Он оказался разговорчивым, веселым парнем. Армию тоже отслужил за баранкой — генерала возил. Ракетчика.