Обе отдыхали, пока смену отрабатывала англичанка. Андрей, изображая из себя телеоператора, взял её крупным планом, потом повернул объектив к первым участницам.
— Ваши ощущения, леди?
— Грейт! — воскликнула еврейка, утомлённая, но вполне довольная собой.
— Передохну и поеду на вело, — пообещала Лариса.
Андрей выключил запись.
— Уверена? Давай запросим медицину ЦУПа. Я уже жалею, что тебя втравил. Не умеешь останавливаться.
— Только не ЦУП! Там перестраховщики.
— Но не запаниковали, когда у тебя сердце билось под полтораста.
— Потому что я отключила датчик. За меня не волнуйся, мамочка. Присмотри лучше за гостями. Они старше.
Последние два слова Лариса шепнула одними губами и подмигнула.
В любом случае Андрей настоял на дополнительном отдыхе для обеих, когда Лаура освободила тренажёрку. Иностранцы были заняты собой, он снова вернулся к коллеге-лейтенанту и очень тихо рассказал о происшествиях на «Салют-12».
— О, чёрт! — отреагировала Лариса. — Сочувствую Ксю. Но я бы не торопилась исключать никого. Даже Феоктистова.
— Ты что такое говоришь?
— Знаю, друг вашей семьи с детства… Но в космосе все как один — проверенные, просвеченные рентгеном, отличники боевой и политической подготовки. И, тем не менее, под подозрением. Алиби в случае одной неисправности ничего не значит, какая-то из них запросто могла случиться сама по себе. Или злоумышленников двое, один гадит, второй на виду, потом наоборот.
— В голове не укладывается. Я знаю, предавали самые образцовые товарищи коммунисты, на кого никто бы никогда не подумал.
— Тот же Феоктистов — он инженер-конструктор космической техники. Запросто сломает что-то не очень критическое, а потом заявит: я предлагал иначе, но меня не послушали. Слушайте впредь. Нет, я против него ничего лично не имею. Просто объясняю, что под подозрение попасть должны все без изъятия. Даже Леонов и Ксюха, не обижайся, я чисто для иллюстрации. Эх, меня бы туда! Журналистское расследование века.
— Которое никто и никогда не позволит тебе опубликовать.
— Ясен пень.
Подплыла американка.
— Камрады коммунисты! Я готова бежать.
— Хорошо, — Андрей отстегнулся от поручня рядом с креслом лейтенанта. — Только мы с Ларисой Евгеньевной — не члены КПСС. И если герр Шнайдер не состоит в коммунистической партии Германии, таковых на борту нет.
— Грейт! Свободный от большевиков космос в русской станции. Сюрпрайз!
Он не стал расстраивать представительницу нации, подарившей миру тот самый коммунизм, что комсомольцы — как бы тоже большевики, и проследовал за ней, чтоб помочь нацепить упряжь. Лариса вскарабкалась на велотренажёр, и Андрей смекнул, что давление на плечи здесь не скажется — нагрузка на ноги для всех троих выставлена одинаковая, как и дистанция, молодость на её стороне. Он снова взялся за камеру.
Тренажёры не дали перевеса никому. Лариса продула беговую дорожку и победила в вело, американка — наоборот. Британская леди показала золотую середину в обеих дисциплинах.
— Остановимся? Победила дружба? — предложил Андрей и услышал на редкость единодушное «нет».
Пятиминутный теннисный блиц спортсменка-комсомолка-красавица, а «Кавказскую пленницу» любили в отряде космонавтов все, продула Лауре, играя впервые в невесомости, с Элеонорой имела неплохие шансы, но пропустила финальный мяч при счёте четыре-четыре.
— Ты — специально? — шепнул Андрей, выключив камеру, пока на исходную выдвигалась англичанка.
— А ты думал… За миллионы долларов она оплатила право быть довольной собой.
Сложно сказать, насколько Лариса была честна. Но уж точно — восстановилась. Сутки назад даже подумать было невозможно, что вот так сможет впахивать на тренажёрах, а потом метаться с ракеткой по отсеку.
Иностранки тем временем сражались с такой страстью, будто Лаура намеревалась вернуть североамериканские колонии короне, а Элеонора воевала за независимость США. Обе сопровождали удары ракетой криками, прыгали так, что ударялись о противоположную стену. Англичанка, проигрывая в подвижности, умудрялась наносить удары с отскоком мяча от стены, а поскольку там крепились поручни и вились кабели, направление полёта после отражения оказывалось неожиданным. Андрей с облегчением остановил бой по истечении пяти минут на счёте три-три.