Сойдя с лесенки трапа и погрузившись подошвами в лунную пыль, на этот раз — в специальном скафандре с ранцевой системой жизнеобеспечения, Андрей не мог воскликнуть «я здесь уже был и всё знаю», потому что прошлый прилёт к южному полюсу был очень краток, а привыкнуть к происходящему здесь трудно.
Геометрия движения Луны в пространстве наполнена прямыми углами, ось вращения нашего спутника почти перпендикулярна и по отношению к плоскости эклиптики, и к орбите вокруг Земли. Поэтому у полюса не бывает смены дня и ночи, как и времён года, Солнце светит одинаково ярко, висящее у самого горизонта, Земля не видна вообще. Любая тень бесконечно длинная, камушек, даже величиной с футбольный мяч, испытывает колоссальные перепады температур — обращённая к солнцу сторона разогрета, находящаяся в тени охлаждена до минус сотен градусов. Несмотря на кристально чистое пространство — воздуха нет, а взбаламученная пыль оседает, видимость скверная из-за сильных контрастов. Опустишь на глаза светофильтр, чтоб не слепили солнечные лучи, и в тени непроглядный мрак.
Небесный режиссёр опускал Луну в общую темень только в периоды затмений, когда Солнце, Земля и её спутник выстраивались в линию, и планета закрывало светило. Естественно, весьма ненадолго. Тогда на поверхности воцарялась обычная лунная ночь, рассеиваемая только игольчатыми лучами миллиардов звёзд.
Школьная задача: почему, если звёзд практически бесконечное число, ночное небо не выглядит как одно светящееся тело? Ответ из учебника: из-за расширения Вселенной, галактики разбегаются, чем дальше источник излучения, тем в более низкий спектр смещаются его лучи, вплоть до невидимого человеком диапазона. Правильный ответ: чёрт его знает почему.
Из-за места посадки первых земных аппаратов, включая злосчастную «Колумбию», и желания осветить оранжерею естественным светом, первая земная колония растянулась на километры. Место бурения отстояло от базового модуля на три с половиной километра вниз по склону — в удобной для начала работ выемке и ближе к залежам водяного льда. Как только электрический ровер начинал спуск к штольне — по собственным следам вдоль жгута электрических кабелей, освещая дорогу фарами, глаза постепенно привыкали к сумраку. А на обратном пути было уже плевать и на Солнце, и на тьму — от всепоглощающей усталости.
— Такси прибыло! — радировал Павел. — Принимайте политые кровью сантиметры тоннеля.
Две фигуры в белых скафандрах уже ждали у распахнутого люка шлюза. Космонавты похлопали друг друга по плечам и разошлись.
В течение смены Павел и Андрей могли поддержать себя только водой, а на обед — крепким бульоном из трубочки. Избавившись от скафандров, обтирали потные тела влажными салфетками и принимались за еду. Младшему из космонавтов поручался ещё надзор за оранжереей — пока экспериментальной и площадью всего двенадцать квадратных метров, расположенной на гребне кратера. Он ходил туда крайне редко, потому что нужно пожертвовать воздухом, выходя из шлюза, потом новый расход воздуха в шлюзе самой оранжереи. Когда-нибудь с появлением кислорода от электролиза воды, полученной из лунного льда, предстоит понизить давление в жилых объёмах и в скафандрах, наполняя их чистым кислородом, потому что азотом снабдить станцию сложнее, а он расходуется при каждом выходе из шлюза. Даже вакуумный насос, откачивающий часть воздуха в баллон перед открытием люка, не решает вопрос кардинально.
После ужина пошли на «вторую работу», Андрей засел за монитор, показывающий картинку с внутренних камер оранжереи и показатели — температуры, влажности, освещённости, радиации. Под мощным воздействием солнца, ярче, чем в земных тропиках, и в переувлажнённой атмосфере земные культуры росли очень быстро. Ботва шла на перегной и восстановление плодородия грунта, когда-нибудь растительный цикл станет замкнутым и самодостаточным, не требуя подвоза удобрений с Земли.
Ровно как бабушка Анна Тимофеевна в Гжатске, Андрей высаживал семена в горшочки с землёй и держал их под электрическим светом в биологическом отсеке, оставленном американцами, потом переносил ростки в оранжерею. Каждое телодвижение заносил в электронный журнал в бортовой ЭВМ, оттуда данные неслись на спутник-ретранслятор и далее на Землю, где обрабатывались целыми научно-исследовательскими институтами, находящимися в поиске оптимальных путей для экзопланетного растениеводства. Как шутил Харитонов, у каждой травинки имеется персональный доктор биологических наук.