Гагарин, председательствующий в комиссии ЦК по урегулированию карабахского кризиса, протолкнул значительное расширение этого административного образования, отныне — Карабахской автономной республики. После включения в неё Нижнего Карабаха и нескольких районов равнинного Азербайджана прошли выборы в Верховный Совет Карабахской АССР, естественно — под надзором приглашённых иностранных представителей, депутаты от азербайджанского большинства получили перевес. В течение месяца ни в милиции, ни в других властных структурах республики не осталось ни единого этнического армянина, и в Закавказье на несколько недель воцарилось относительное спокойствие. В Армении переживали экономический и социальный шок от разрыва с СССР, с ужасом наблюдая концентрацию турецких войск у своей границы — не принятая в Организацию Варшавского договора и толком не имеющая армии, страна осталась беззащитной. Минобороны, МВД и погранслужба СССР вывезли всё, кроме некоторого количества лёгкого стрелкового оружия. Армяне Нагорного Карабаха, а многие из них потеряли работу в госструктурах, ещё только вживались в новую реальность и готовились к протестам.
Паузу успели использовать на все сто. Юрий Алексеевич как представитель Политбюро присутствовал на саммите в Женеве, где Шкабардня и Мондейл подписали ОСВ-1, самый важный договор между СССР и США после Второй мировой войны, оттуда прямиком полетел в Анкару — для неофициальной, но очень важной встречи с президентом Кенаном Эвреном.
До этого они были едва знакомы лично, генерал Эврен в семидесятых служил военным атташе в Москве. Считался ярым антикоммунистом, потому что в ходе военного переворота восьмидесятого года подчинённые ему армейские части жестоко подавили коммунистических повстанцев. Тем не менее, к СССР особых счётов не предъявлял, отношения двух государств оставались неблизкими, но и невраждебными.
Встреча состоялась в Бештепе, в Лесном хозяйстве Ататюрка, лесопарковой зоне, принадлежавшей когда-то первому президенту и основателю Турецкой республики. В этом Гагарин усмотрел намёк: возвращаемся к истокам, к самой сути вещей.
В Бештеп не просочилось ни одного журналиста. Перед обедом в честь дорогого гостя Эврен предложил прогуляться по парковым аллеям, им компанию составили только два переводчика — советский и турецкий. За время дипломатической службы в Москве турок успел немного подучить русский язык, но не настолько, чтоб вести на нём серьёзные переговоры.
Гагарин специально прилетел в генеральской форме и не позволял себе расстегнуть галстук на рубашке. Недавно введённые в вооружённых силах СССР сорочки с коротким рукавом, носимые без галстука, считал неприемлемыми на высоких визитах, с ним было солидарно практически всё старое поколение военных, презрительно именовавших эти рубашки «размандяйками». А если ещё и шорты по примеру НАТО? Кошмар!
— Хочу прямо сказать, господин президент, как военный военному, без гражданских условностей и околичностей. Оба наших государства переживают сложный период. Насколько я наслышан, у вас бунтуют курды, коммунистические экстремисты не склонили голову…
— Да, бей-эфенди. У вас баламутят воду эти несносные армяне, дети шайтана.
Поразительно, люди двух столь разных культур, но объединённые армейским прошлым, моментально нашли общий язык. Ещё до обеда и деловой части повестки — с бумагами на руках, турецкий глава и советский экс-глава договорились о главном. Турция участвует в беспрецедентном давлении на Армению, устраивая на северо-востоке своей территории военные учения с тяжёлой техникой и авиацией. Полностью перекрывает армяно-турецкую границу и блокирует авиасообщение Стамбул-Ереван.
Комментируя просьбу о воздушной изоляции Армении, Гагарин подчеркнул:
— Туда хлынул настоящий поток дельцов из армянской американской диаспоры. Они скупают за бесценок предприятия, земли, другие объекты недвижимости, раньше находившиеся в государственной собственности. Правительство Балаяна вынуждено идти у них на поводу: деньги нужны, чтоб закупать в Грузии и России продовольствие, энергоносители, скоро закончится топливо на атомной электростанции. Разумеется, новые «хозяева» костьми лягут, чтоб защитить свою собственность. А мы их отрежем от вотчины. С вашей помощью, господин президент.
— Балаян… Он какой-то поэт, писатель?
— Так точно. Умеет поэтически рассказать, как река с ним разговаривает на армянском языке. Ветер дует на армянском языке. Луна светит по-армянски.