Понимая, что поклонение Ульянову-Ленину уничтожать нельзя, Гагарин в бытность Генеральным секретарём поступил хитро: запретил выпуск четвёртого и самого полного издания ПСС, добившись постепенного изъятия из библиотек третьего. Вместо этого был напечатан пухлый том «избранное», в который не просочились позорные откровения лысого бонапарта. В таком виде мёртвый Ленин успешно служил идеологии, но в фокусе пропаганды всё больше появлялись деятели позднего времени — герои войны, послевоенных пятилеток, учёные, представители искусств, сам Юрий Алексеевич тоже, не до степени культа личности, но как образец служения Родине.
В итоге реалии СССР конца восьмидесятых и их отображение в телевизоре отличались не столь радикально, как в прежнем мире в эпоху брежневского застоя. Этот Советский Союз получился крепче и гораздо комфортнее для жизни. Он приближался к тому, чтобы занять место в глобальной экономике, равное месту Царской России — порядка десяти процентов мирового ВВП, по уровню научно-технического и индустриального развития уступал только США, сокращая разрыв и практически сравнявшись по объёмам промышленного производства.
На фоне успешного глобального Гагарин особенно остро чувствовал собственную немощь, постепенно её превозмогая. Помочиться не в утку, а сходить на унитаз — первое достижение. Прогуляться по коридору до милицейского поста у выхода из кардиологии — второе. А однажды тёплым августовским утром почувствовал себя способным спуститься в больничный дворик, отделённый от города высоким забором с толстыми чёрными металлическими прутьями.
Среди листвы, опутавшей заграждение, немедленно появились объективы фотоаппаратов. Пожалев газетчиков, честно дежуривших у больницы больше месяца, он отправился к ним, приветливо помахивая рукой. Из растительности немедленно вынырнули чёрные головки микрофонов.
— Юрий Алексеевич! Газета «Труд». Как ваше самочувствие?
— Спасибо за внимание к моей скромной персоне. Надеюсь скоро вернуться к работе. Но в космос не собираюсь, жена запретила.
В таком же шутливом тоне ответил ещё на пару вопросов, отметив деликатность — ни один не упомянул о роковом пуске ракеты «Энергия-7», вызвавшем стресс и уложившем в больницу с инфарктом. Одновременно шевельнулось угрызение совести — ведь Лариса по-прежнему журналистка, отчего бы не дать ей эксклюзивное интервью? Она доказала, что стала неплохой супругой сыну и заботливой мамой внуку Юрия Алексеевича, предубеждение если и не рассеялось полностью, то поблекло. Надо её поощрить! Заодно пусть Юрочку прихватит.
Семейный визит Андрея, Ларисы и малыша прошёл на «ура», невестка не слишком досаждала вопросами, что-то чёркала в репортёрском блокноте и обещала прислать текст интервью перед тем, как оно ляжет на стол редактору. Собственно говоря, знает свёкра достаточно, чтоб придумать его ответы, ничего не спрашивая.
Ещё одним приятным визитёром был Козлов, его приход выпал на дежурство Ксении, и она объявила о приходе конструктора словами «Дядя Дима!»
— Приветствую, Юрий Алексеич! В цековском люксе не завалялся видеомагнитофон?
Да, имелся, ровно такой, какой спросил у Андрея на «Салют-13»: Андрюша, хочешь заработать миллиард? Дмитрий Ильич вставил кассету безо всяких предисловий, сказал: смотри, сам всё увидишь.
Это был видеоотчёт с Южмаша об испытаниях на Земле «лунного лифта», то есть платформы с ракетными двигателями, рассчитанной на подъём трёх тонн с поверхности на окололунную орбиту и доставки одушевлённого либо неодушевлённого груза с орбиты к станции имени Засядько. Конечно, в земном тяготении от трёх тоннах не может быть и речи, на платформе красовались лишь кресло и органы управления. Пилот-испытатель сел в кресло, пристегнулся, включил зажигание. Аппарат взмыл в воздух и принялся выписывать замысловатые петли над полигоном.
— Устойчивость поддерживается, надеюсь, не вручную? — спросил Гагарин.