Британские ученые после обстоятельного рассказа Гагарина о полете “Востока” и решенных при этом проблемах подарили ему два тома научной переписки Исаака Ньютона и фотографию радиотелескопа в Джодрелл-Бэнк, который следил за полетом советского космического корабля по орбите{13}.
Пока Юрий Гагарин осматривал выставку, у выставочного здания толпились тысячи лондонцев. Попасть же сюда смогли лишь те немногие счастливчики, которым удалось достать билет еще накануне. Рвение англичан понятно. Попав на выставку в Эрлс-Корт, они как бы окунулись в советскую действительность. Разумеется, особым интересом пользовался зал космических исследований с макетом звездного неба под куполом. Напряженно вслушивались и молодежь, и люди старшего поколения в голос диктора, рассказывающего о том, как советский человек проникает в космос. А сколько вопросов было задано первому космонавту, когда он выступал на пресс-конференции!{2}
Сам Юрий тактично уклонялся от разного рода нелепых вопросов – вроде того, снятся ли ему кошмары (ответ: нет, не снятся){5}.
Нет, ничего подобного никогда с ним не было. Спал он вполне нормально, и вообще ему ничего такого особенного не снится{14}.
Одна женщина спросила его, можно ли использовать для исследования космоса женщин. Юрий – обладатель блестящих ярко-синих глаз – был сама галантность: “Это могло бы быть очень кстати, так как у женщин более развито чувство прекрасного, чем у мужчин. Соответственно, если уж мужчине полет показался прекрасным, то женщине, надо полагать, он покажется еще более прекрасным”{5}.
Как он себя чувствовал, когда стал знаменитостью? “Я по-прежнему обычный смертный. Моя «Золотая Звезда», звезда Героя Советского Союза, имеет номер 11 175. Это означает, что 11 174 человека сделали нечто очень достойное передо мной”{5}.
Например, у мистера Хрущева – три “Золотых Звезды” и еще он Герой Социалистического Труда{14}.
Николай Денисов (“Хорошо, хорошо, Гагарин!”):
Среди многих вопросов, заданных на пресс-конференции… был и такой: “Кто в СССР является главным руководителем всех работ по изучению космоса?” – “Никита Сергеевич Хрущев, – под всеобщие аплодисменты четко произнес Гагарин. – Мы, советские космонавты, называем его первооткрывателем космической эры”{13}.
Хрущев его просто обожал. Как-то, помню, Юра позвал меня с собой на одно мероприятие, где все “шишки” собрались. Один Никита Сергеевич запаздывал. И вот входит он, шляпу кому-то отдал и первым делом, не замечая никого из членов политбюро, бросается к Гагарину обниматься{17}.
На выходе из Эрлс-Корт он появился с букетом гладиолусов.
Толпа скандировала: “Юрий, Юрий!” Майор обезоруживающе улыбался, а одна женщина, в восторге от того, что смогла разглядеть в герое космоса хоть какую-то человеческую слабость, выкрикнула: “Он порезался, когда брился!”{53}
Еще до того, как массовая сцена была закончена, дюжина женщин упала в обморок – и из-за давки, и испытав на себе воздействие сексуальной привлекательности Юрия{5}.
Одна из девушек, посмелее прочих, пробилась сквозь толпу охотниц за автографами – и запечатлела на загорелой щеке Гагарина поцелуй. Это была 23-летняя Оливия Брайден: “Теперь я вошла в историю – я первая английская девушка, которая его поцеловала. Я решилась на это сразу, как только его увидела – он стал самым первым из тех, кто заставил затрепетать мое сердце”{18}.
The Southeast Missourian, 13 июля 1961 года:
В среду вечером миловидная британская медсестра, работница стоматологической клиники, поцеловала советского космонавта Юрия Гагарина – после чего объявила его “самым целуемым человеком во вселенной”. “О, до чего же это было прекрасно, невероятно! – сказала 23-летняя Оливия Брайден. – Я без ума от него. Я запомню это на всю жизнь”. Оливия выпрыгнула из засады на русского (рост пять футов пять дюймов) в тот момент, когда тот, намереваясь покинуть советское посольство, направлялся к стойке ресепшна. Она обвила руки вокруг его шеи и звонко, с оттяжкой, чмокнула его в щеку. Юрий, женатый мужчина, чья супруга осталась в Москве, выглядел смущенным. И не только он – но и советские телохранители. Они сграбастали девушку в охапку и оттолкнули ее обратно в толпу, собравшуюся, чтобы поглазеть на космонавта. Гагарин – которого советский премьер Хрущев целовал после полета как в щеки, так и в рот – быстро восстановил потерянное было самообладание. Он улыбнулся, залез в автомобиль и стер со щеки помаду носовым платком.