Предполагалось, что рано утром, еще до того как нахлынут туристы, экскурсия пройдет относительно спокойно. Но не тут-то было! Исторический лондонский Тауэр, этот древнейший замок, ставший лишь недавно своеобразным музеем, был буквально захвачен молодежью и школьниками{9}.
Расчет на тишину не оправдался. Громовой возглас “Едет!” потряс воздух, как только показалась машина с красным флажком. Попасть в крепость удалось не сразу. Пробиться сквозь ряды возбужденных, кричащих людей был бессилен даже фельдмаршал лорд Александер, который должен был встретить гостя у “Дома королевы”. Не помогла и конная полиция{2}.
На десять минут оказался из-за толпы узником тауэрского замка{31}.
Потом поездка в мэрию. Лорд-мэр Лондона сэр Уэли Коэн торжественно встретил советского героя у здания “Меншен-хауз”, расположенного в северном квартале Сити{2}.
По распоряжению лорда-мэра Лондона вся работа в офисах Сити была приостановлена – потому что все выбежали встречать гостя. “Для лондонского Сити это огромная честь, – сказал лорд-мэр, – встретиться с одним из величайших первопроходцев человечества”{28}.
Перед встречей с Макмилланом астронавт стал почетным гостем на приеме, устроенном в его честь членами Королевского космического общества.
“Он с охотой ответил на все наши вопросы, – сказал профессор У. Маккри, президент Королевского астрономического общества. – Он не стоял как истукан и говорил экспромтом. Он в состоянии был отвечать на вопросы так, как может только тот, кто знает свою тему. Он отличный наблюдатель”.
На вопрос, какой вопрос он задал космонавту, Маккри ответил: “Я спросил его об облаках, которые он видел в космосе”{31}.
Профессор Бернард Ловелл, радиоастроном, директор Джодрелл-Бэнкской обсерватории и радиотелескопа, заявил:
“Майор обсуждал технические вопросы техническим языком. Можно сказать, что он – продукт масштабных образовательных программ в России”{31}.
Реальный масштаб общественного энтузиазма по поводу визита, который состоялся в разгар холодной войны, в любом случае застал правительство врасплох. Правительство Макмиллана, которое первоначально отказалось пригласить космонавта в Великобританию, спешно прибавило дополнительный день к его графику и предложило сдержанную официальную санкцию тому, что первоначально воспринималось как спонсируемый тред-юнионами тур, целью которого было продвижение экономического сотрудничества между Востоком и Западом{3}.
Несколько позже Гагарина принял премьер-министр Англии Гарольд Макмиллан. Эта встреча не могла не состояться, поскольку английский народ уже высказал свое уважение и восхищение первым советским космонавтом{2}.
…Гагарина провезли по Моллу – чтобы встретиться с Макмилланом в Доме Адмиралтейства, где в тот момент находилась резиденция премьер-министра – Даунинг-стрит была на реконструкции. <…> Появление Гагарина привлекало огромные толпы людей, машущих британскими и русскими флагами – так что его кавалькада с мотоэскортом насилу смогла пробраться сквозь толпы приветствующих. Лондон находился в праздничном настроении. Макмиллан наблюдал этот шумный спектакль из верхнего окна в арке Адмиралтейства. “Да уж, – обернулся он к Джону Виндэму, – было бы гораздо хуже, если бы они послали собаку!”{34}
Макмиллан задал космонавту несколько общих вопросов, поинтересовался самочувствием, пригласил осмотреть кабинет и виды из окон квартиры.
Юрий Алексеевич преподнес в подарок английскому премьер-министру экземпляр своей книги “Дорога в космос” с автографом. Гарольд Макмиллан от имени правительства Великобритании подарил советскому космонавту серебряный поднос работы английских мастеров. Шестидесятисемилетний глава английского правительства проводил двадцатисемилетнего космонавта до машины и тепло с ним попрощался{2}.
“Юрий – чудесный парень”, – говорит Макмиллан.
Макмиллан охарактеризовал советского космонавта майора Гагарина как “чудесного парня”{35}.
Ему свойственна советская манера самому аплодировать в ответ на наши аплодисменты{14}.
…Гагарин, испытавший травматические переживания войны в детском возрасте, вызывал доверие как “посол мира”. Его дружелюбное выражение лица противоречило стереотипному образу свирепых и злых русских. Своим юношеским весельем и наглядным способом изложения ему удалось очаровать и расположить к себе людей во всех странах{54}.