Алексей Леонов:
Юра мне рассказывал, как на самом деле все происходило. Никаких танцев с медсестрой не было. Юра зашел К СЕБЕ в номер, а не к ней! Там убиралась молоденькая девушка. Юра даже не говорил с ней. Но все дело в том, что дверь, оснащенная английским замком, автоматически за ним захлопнулась. А через минуту постучалась Валя. Ситуация глупая, и Юра, чтобы никому не усложнять жизнь, решил прыгнуть с балкона, тем более высоты там было около полутора метров. Но он зацепился за ветку глицинии и рассек бровь. Вот как было на самом деле!{14}
Николай Каманин:
В 22:00 я с женой ушел отдыхать, а в 23:50 она разбудила меня криком: “Коля, вставай! Внизу что-то случилось!” Через минуту я увидел Гагарина лежащим на садовой скамейке. Лицо и рубашка Юрия были в крови, на лице – рваные раны{9}.
Гагарин ударился головой о кирпич в окантовке клумбы и лежал на земле без сознания, кто-то кричал, что он мертв{4}.
Когда потом мне рассказывал об этом Каманин, он говорил, что вид у Юры был ужасный: все лицо в земле и залито кровью. Николай Петрович признался, что хотел застрелиться{1}.
Николай Каманин:
Валя в слезах кричала: “Что же вы все стоите, помогите ему! Он умирает!”{9}
Начали звать на помощь, сразу же сообщили дежурной медсестре Румянцевой Анне Алексеевне: “Гагарин убился!” Юрий действительно сначала временно потерял сознание. Прибежала и его московский врач Екатерина Петровна. Гагарина принесли в корпус и положили на кровать. Постепенно Юрий пришел в себя, лицо его было в крови. Но даже в этой ситуации, беспомощно лежа с разбитой головой, Гагарин продолжал шутить. Он спросил у 24-летней медсестры Румянцевой: “Ну, как думаете, смогу я еще полететь на Луну?”{15}
Николай Каманин:
Срочно вызвали врача и начальника санатория. Через четыре часа приехали флотские врачи, сделали на месте операцию. Заключение: пробита надбровная кость, но рана не смертельная, над левой бровью останется шрам. Порекомендовали в течение трех недель сохранять постельный режим{9}.
Кто-то из солдат спросил космонавта, при каких обстоятельствах он получил ранение брови. Юрий Гагарин смутился и, как показалось мне, покраснел. Но мгновенно взял себя в руки и широко улыбнулся своей обезоруживающей гагаринской улыбкой:
– Можно так сказать: спортивная травма{16}.
– А откуда у вас шрам между бровей? – спрашивал один отдыхающий.
– Однажды ехал на “Волге” по Крыму, и на дорогу неожиданно выскочил ребенок, – рассказывал герой. – Я резко затормозил и ударился головой о руль{17}.
Николай Каманин:
В сознание Гагарин пришел нескоро, сказалось сильное сотрясение мозга. В госпитале срочно сделали операцию, раздробленную кость надбровной дуги “залатали”, бровь зашивал нейрохирург подполковник Владимир Крамеров. Шрам глубокий, через всю бровь. Поместили в отдельную палату, обеспечили охрану, контроль, медперсоналу строжайше запретили что-либо говорить{9}.
Аня понимала: случись что с Юрием Алексеевичем, ее ждут серьезные неприятности… От шока отнялись ноги… Потом кто-то отнес Аню в постель, Каманин возле ее дверей выставил охрану. По очереди заходили разные люди, спрашивали, как могло такое произойти. А Анна Дмитриевна думала об одном: как неудобно лежать на заколотой косе, но поднять руки и распустить волосы не было сил. Хорошо, Титов догадался – вытащил из косы шпильки, назвал умничкой, сказал, что ни один волос с ее головы не упадет, он, мол, это ей обещает. Во время их разговора в комнату вошла подруга Валентины Гагариной, бросила Ане: “Видишь, что ты наделала? Недотрога, что бы с тобой стало, если бы…” Но Титов ее перебил: “А что изменилось бы? Случись по-твоему, Юра, что, вышел бы к Вале из этой палаты?” И добавил: “Больше бы было таких людей, лучше бы на свете жилось”. После его ухода девушка, наконец, разревелась. “С ногами” она лежала дня три{4}.