Дома Гагарин часто ходил в спортивных штанах и белой майке. В квартире его жили белка в колесе{12} и попугай в клетке – идеальный набор для тех, кто склонен видеть в домашних питомцах отражение, метафору или ключ к жизни их хозяина. “В быту Юра был человеком скромным. <…> Я даже импортных шмоток у него не помню, ходил он в том же, что и все. Прислуги ни у кого из наших космонавтов никогда не было. Так что женам приходилось туго, ведь в доме всегда было полно людей. Помню, что жена Юры всегда ходила с сумками – то из магазина, то в магазин…”{13}
О том, что представляла собой рабочая – режимная – жизнь Гагарина в 1960-х, в те дни, когда он не уезжал в командировки, можно понять по этому отрывку: “Жизнь была размеренной. Утром зарядка, это обязательно, потом завтрак. Мы спускались в столовую из своих «апартаментов», а ребята приезжали со Чкаловской, где они жили. После завтрака – медосмотр: пульс, давление, частота дыхания, кое-какие тесты. Перед испытаниями – на центрифуге, в термокамере – обследование было более серьезным. Раз в квартал проводился углубленный медицинский осмотр. После медосмотра – занятия: теоретические, тренировки на тренажерах и стендах, физподготовка; словом, день был напряженным. В шесть часов занятия заканчивались. После ужина ребята уезжали домой”{6}.
Часто приходилось посещать московские и подмосковные “фирмы” – то есть конструкторские бюро: осваивать технику. Много времени посвящалось рутинным тренировкам, связанным с поддержанием имеющихся и освоением новых космических навыков. Все это кажется не ахти каким интересным, однако, если прислушаться к свидетельским показаниям, выяснится, что задания выполнялись самого удивительного свойства{14}. Например: “В горизонтальном полете и в условиях невесомости Юрий Алексеевич должен был написать текст «Циолковский – основоположник космонавтики»”. (И как? “Анализ почерка показал, что при фиксации космонавта к креслу кратковременная невесомость не оказывала существенного влияния на характер почерка, а в состоянии свободного перемещения в «бассейне невесомости» никому из шести человек не удалось произвести запись текста”{14}).
Или – сколь многогранна, оказывается, профессия космонавта – к примеру:
“Во время полетов на самолете Ту–104А большое внимание уделялось дегустации космических блюд, предназначенных для потребления в реальных условиях полета. В дегустации участвовали Гагарин, Шаталов, Береговой, Волынов, Елисеев, Хрунов, Филипченко и другие космонавты. Они учились есть и пить в условиях невесомости. Дегустации подлежали суп харчо, борщ украинский, суп овощной, суп молочный; из вторых блюд – мясо куриное с черносливом, говядина духовая с картофельным пюре, колбасный фарш, язык говяжий, куры в томате, печеночный и перепелиный паштеты, сосиски-малютки, мясо сублимированное, мясные и рыбные консервы, творог с черносмородиновым пюре, вобла, каша гречневая, сыр российский. Из третьих блюд – сок виноградный, сок черносмородиновый с мякотью, абрикосовый сок, кисель яблочный, кофе с молоком, чай с сахаром, цукаты, ржаной и бородинский хлеб. В состоянии кратковременной невесомости космонавты учились пользоваться инструментами для еды, консервным ножом, пробойником, ложкой и вилкой – все инструменты, как и в реальном полете, были привязаны небольшими нитками к одной общей нити, чтобы в условиях невесомости не уплыли куда-нибудь. Хочу привести один любопытный документ – выписка из протокола 1967 года. «Вкусовые качества сосисок-малюток с применением томатного соуса “Деликатес” хорошие. Томатный соус быстро выдавливался из тубы и плавно ложился на сосиски, по вкусу соус приятный, домашний. В пакет с гречневой кашей было налито 150 граммов горячей воды, в состоянии невесомости она быстро растворилась и была готова к употреблению, вязкость и вкусовые качества хорошие. С помощью ложки колбасный фарш в условиях невесомости держится хорошо, только в одном случае кусочек фарша оторвался от ложки и поплыл по кабине самолета, надо было пользоваться вилкой. Во всех случаях акт глотания не нарушался». Большинство космонавтов с удовольствием ели пищу в условиях невесомости, особенно им нравились украинский борщ, мясной паштет, сосиски-малютки, виноградный сок и цукаты. Юрию Алексеевичу по душе и по вкусу были печеночный паштет и абрикосовый сок. Все это он съедал с большим аппетитом”.
И ладно бы только дегустации. “Впервые в условиях кратковременной невесомости проводилось испытание бритв «Харьков» и «Агидель», которые работали хорошо: волосы сбривались, как и в обычных наземных условиях. Оба образца бритв были рекомендованы для поставки на борт. Юрий Алексеевич испытывал бритву «Харьков», замечаний не было”{14}.