Глава 5
Валюта
Счастливо избежавший принудительного перемещения в Томск, Гагарин был направлен в Первое Чкаловское военно-авиационное училище летчиков имени К. Е. Ворошилова. То есть он все-таки поступил в училище – или 21-летнего молодого человека попросту забрали в армию после окончания техникума? Скорее поступил, хотя и без экзаменов; и поскольку он проявил инициативу и декларировал желание продолжить службу в качестве офицера, то смог выбрать место ее прохождения сам; обучение в училище приравнивалось к прохождению армейской службы. Хорошо; но зачем же он по второму разу пошел учиться на летчика, если уже стал летчиком в Саратовском аэроклубе? Затем, что в аэроклубах обучали летчиков-любителей, а вот профессионалов – в училищах.
Путаница не заканчивается и на этом: так, Гагарин поступил в Чкаловское училище – а закончил Оренбургское. Как так? Дело в том, что город Оренбург с 1938 по 1957 год носил имя летчика Чкалова, а затем по загадочным причинам (возможно, кому-то пришло в голову, что странно называть город по имени человека, который никогда в нем не был) переименовался обратно.
Из Оренбургского летного вышли более двухсот летчиков-асов, Героев Советского Союза – в том числе Чкалов (еще когда училище находилось в Серпухове; из Серпухова его перевели потому, что в Оренбурге более солнечно – что важно для летчиков, – чем в Подмосковье), Бахчиванджи, Полбин, Грицевец, Юмашев; то была институция мечты для стремящегося к небесной романтике юноши – и одновременно потенциальный прототип для гротескного пелевинского Зарайского Краснознаменного имени Маресьева из “Омон Ра”.
“Здание военного училища, в которое мы приехали, стояло на высоком берегу Урала, сливалось с пейзажем, вписывалось в необозримый простор”{1}. До революции в монументальном строении с производящим впечатление помпезного фасадом (плюс фонтан перед входом) был кадетский корпус. Глядя на это архитектурное сооружение, легко вообразить, что Гагарин на протяжении двух лет вел жизнь лощеного гвардейского прапорщика, курсирующего между манежем и самыми блестящими из салонов города.
В действительности в городе было больше верблюдов, чем лошадей, место светских салонов занимали танцплощадки, да и в самом здании училища курсанты проводили не так уж много времени. Собственно дом на Советской – “лётка” – был лишь витриной армейской жизни; большую часть времени обучения курсанты базировались в гарнизоне и в летных лагерях, где условия были сильно попроще (так, один из командиров Гагарина, имея намерение “вспомнить те времена и условия, в которых жил и работал коллектив подразделения, а в его среде воспитывался Юрий Алексеевич Гагарин”, посвятил в своих мемуарах несколько больших абзацев диковинному обилию мух и, в частности, досадному эпизоду, когда некий инспектировавший лагерь генерал обнаружил насекомое у себя в тарелке: “Дело в том, что наша столовая была расположена около большой навозной кучи <…> и официантки буквально мушиное стадо сметали со столов кучами”{4}).
С октября 1955 года по 8 января 1956 года (дата принятия присяги) Гагарин проходит курс молодого бойца – это означает, что его вводили в строй как солдата: он должен был ознакомиться с основами строевой подготовки, приобрести навыки стрельбы, выучить устав – словом, новобранцев вымуштровывали, давали почувствовать вкус армейской жизни. “У нас с Толяном все нормально, – пишут Гагарин и его сослуживец своему саратовскому авиаинструктору. – Учеба проходит неплохо. Занимаемся в одном классном отделении, спим через несколько коек друг от друга. В увольнение пока мы еще не ходили. Присягу еще не приняли, но думаем, что скоро будем принимать. Все дни заняты учебой. Преподаватели здесь хорошие, но строгие, а командиры тоже. Шприца дают часто. Бываем в Зауральской роще на занятиях. Здесь часто бывают морозы. Сегодня, например, мороз – 29. Кроме того, дуют сильные ветры. Но мы привыкаем. Привыкаем к солдатской жизни. Нам это не очень трудно. <…> Часто только приходится, как у нас говорят, рулить, то есть драить пол. <…> Время свободное проводим хорошо. В клубе смотрим в неделю два раза кино. Кроме того, каждую неделю бывают в клубе танцы. На танцах много городских девчат. Мы с Толяном танцуем вовсю…”{5}. Удивительным образом танцплощадка находилась на территории училища, и девушки сами приходили знакомиться с курсантами, которым даже не надо было получать увольнение.