Впрочем, как всегда, жизнь оказывается богаче наших о ней представлений – и хорошую иллюстрацию этого тезиса мы найдем, если посмотрим, что происходило в те апрельские дни в Гжатске.
Анна Тимофеевна Гагарина, утром 12-го узнав о полете сына от невестки-радиослушательницы, инстинктивно поняла, что нужнее сейчас в Москве: “Накинула телогрейку и побежала на железнодорожную станцию. Не помню, как добежала. Одно только сверлило голову: скорее к Вале! Юра просил ей помочь! Вот он что имел в виду! Скорее к Вале, к их детишкам…” Упоминание о телогрейке кажется скорее фигурой речи, синоним “впопыхах”, “наспех”, однако это иллюзия: Анна Тимофеевна пришла на вокзал буквально “в халате, в домашних тапках, поверху телогрейка”; о шоке, в котором она находилась, свидетельствует и то обстоятельство, что она забыла в кассе сдачу с десяти (новых уже, послереформенных!) рублей – но не находила в себе сил даже вернуться к окошечку. Уже по дороге она была поражена количеством смеющихся людей – а на Белорусском вокзале куча людей размахивала плакатами “Ура Гагарину!” и радостно вопила: “Приземлился! Ура! Прилетел!” Заплакав от избытка чувств, она спустилась в метро; там ее принялись утешать: не время лить слезы, “человек поднялся в космос! Знаете? Его зовут Юрий Гагарин. Запомните!”{2}
Что касается ее мужа, Алексея Ивановича, то он в достопамятное утро шел в сторону реки Гжать, чтобы, переправившись на другой берег, поучаствовать в строительстве частного дома в составе бригады шабашников. У пристани плотника настиг незнакомый мужчина, чья речь о преодолении небесной тверди показалась Алексею Ивановичу неадекватной – особенно когда тот полез целоваться. Впоследствии выяснилось, то был секретарь гжатского горкома партии; он и снабдил, заимообразно, “отца всемирного героя” необходимой для приобретения праздничной снеди суммой{73}. Современники вспоминают, что в дальнейшем к новому статусу – и своего, и сына – Алексей Иванович относился с простительным наиближайшему родственнику скепсисом: “Да какой он герой? Вот собаку послали в космос, так почему ей Героя не дадут? Обычный парень, как все…”{77} “Перигей я, конечно, понимаю. А что он еще в каком-то апогее был – не укладывается. И что Юрка за один час всю Землю облетел, не верю. Не мог он всю Землю. Мне вон, чтобы на шабашку добраться, и то полтора часа надо. А она вон – рядом”{73}. Впрочем, на язык ТАСС эти монологи переводились в несколько ином ключе: “Родительское спасибо тебе, сынок, от всей семьи нашей, от твоих земляков-гжатчан… Продолжай и дальше высоко держать знамя Страны Советов, вырастившей и воспитавшей тебя” и т. п.{104}
Менее расторопные – или рангом пониже – московские журналисты атаковали тем временем братьев и сестер Юрия Алексеевича. Валерий Дранников, легендарный репортер, взявший первое интервью у Валентина, вспоминал, что его информант сам страдал от нехватки сведений: особенно беспокоил его касающийся брата вопрос – “Он теперь с бабами сможет?”{48}. К слову сказать, вопрос этот будет волновать далеко не только В. А. Гагарина. Так, один из свидетелей, в 1964 году наблюдавших за пребыванием в Норвегии Ю. Гагарина и В. Быковского, рассказывает{49}, как кто-то из публики спросил: “Ну а как там в космосе, насчет этого, ну как его…” В зале вначале раздался взрыв хохота. Потом публика притихла и с напряжением стала ждать ответа. В. Ф. Быковский, сделав небольшую паузу, как бы что-то обдумывая, улыбнулся и ответил: “Да так же, как и на Земле”. Многие, раз уж на то пошло, любопытствовали, влияет ли полет в космос на репродуктивные возможности человека. Когда у Титова в 1963 году родилась дочка, о чем писали иностранные газеты? Правильно: “Voler ne rend pas sterile” – полеты в космос не делают мужчину бесплодным{50}.
Особенно лакомым куском для прессы, естественно, была “жена астронавта”. Поначалу власти перестраховались – мало ли что она наплетет, и по чьему-то приказу Валентину Ивановну с детьми заперли в квартире{1} – в информационном вакууме. Здание меж тем уже осадили журналисты; они уже привязали было веревку к крыше, чтобы спустить по ней человека на заветный балкон, и если бы не охранник…{3} В какой-то момент шлюзы все же открылись – и в квартиру хлынули корреспонденты “от «Мурзилки» до «Правды»: фотографии со стен срывают, интервью берут. Валентина не может покормить грудью ребенка”{1}. К счастью, на помощь явились товарищи Гагарина, которые – не объясняя, кто они, но одетые в красноречивые летные куртки – выпроводили всех посторонних.