Ниманд насупился, сейчас в нем боролась немецкая практичность и приятельские отношения к человеку, которому он был обязан жизнью и своим кораблем.
— Мы поговорим после, — наконец, нашел выход немец. — Как вы русские говорите — пока ни коня, ни возу?
Арсений кивнул.
— Тогда до скорого. — И первым забрался в шлюпку, следом полез Керт, единственный из экипажа, который вырос ввысь, а не в ширь. Последней забралась Марьям и, махнув остающимся, задраила люк.
Шлюпка, в которой предстояло лететь, была еще более древней, чем та, на которой Арсений спасался вместе с Анной. «Хорошо, что была та, а не эта, — подумал он, — а то бы мы никуда не долетели». Сверхмалая дальность, чуть больше миллиона километров, запас продуктов на четыре дня, пять посадочных мест, фактически, дорога в один конец. Все уже заняли места, но стартовать было рано, через десять минут корабли сойдутся на минимальную дистанцию, а потом «Верн» выровняет скорость и будет сопровождать легенду.
— Отто безумец, если летает на «Верне» с таким оснащением, — пробормотал Арсений себе под нос, — оружие старое, шлюпки древние, да и сам корабль на ладан дышит.
— Через минуту можете стартовать, — раздался из наушника голос Ниманда. — Удачи вам.
— Поехали, — берясь за штурвал, выкрикнул Лавров и дал полный газ.
— Символично, — произнес немец на сносном английском, — ты выкрикнул фразу Юрия Гагарина, и мы летим на корабль, названый его именем.
— Символично, — согласился Арсений, выполняя маневр и не отрывая взгляд от обзорного иллюминатора. Он выровнял скорость и теперь едва тащился в двадцати метрах от корабля.
— Есть соображения по поводу, как нам лучше пристыковаться?
— Есть, — отозвался Керт, — видишь дыру метрах в десяти от рубки? Садись прямо сверху на корпус, спустимся через нее.
— Сделаю, — и Арсений потянул штурвал на себя, поднимая шлюпку вверх. Через минуту, проскочив между парусов, он выпустил магнитные башмаки. — Держись крикнул он и, сбавив скорость, включил маневровые двигатели. Башмаки гулко стукнули о корпус и надежно зафиксировали шлюпку, Арсений мгновенно заглушил двигатель.
— Ниманд, мы на месте, — доложил он, — готовимся проникнуть внутрь.
— Наблюдаем вас, идем параллельным курсом, удачи.
— На выход, идем по одному, поскольку шлюзовая камера для выхода в открытый космос маленькая. Я первый, за мной Керт, Марьям замыкает.
Его спутники кивнули и опустили щитки шлемов.
— Проверка связи.
— Слышу тебя, Славак, — доложил немец.
— Связь в норме, командир, — раздался мягкий голос Марьям, который очень подходил к ее внешности. Но по поводу этого Арсений никаких иллюзий не стоил, девушка была бойцом, как бы она при этом не выглядела.
— Отлично, тогда начали, — и он первым вошел в камеру.
Автоматика откачала воздух, и Арсений распахнул шлюз, спрыгнул с метровой высоты на корпус плетущегося к своей могиле «Гагарина». До дыры, пробитой небольшим астероидом, было всего три метра. Конечно, Анна посадила бы шлюпку лучше, чем он, но для Арсения подобный результат был почти превосходным. Аккуратно переставляя ноги, которые надежно фиксировали к корпусу магнитные ботинки, Лавров подошел к краю и заглянул вниз. Метеорит натворил бед, пробив сразу две палубы, дара была приличной, почти в полтора метра шириной. Арсений включил на плече фонарь и осветил нутро корабля. В невесомости летали всякие обломки и мусор, никаких признаков жизни. Повернув голову, Лавров увидел подошедшего Керта, сразу за ним шла наемница.
— Я вниз, вы ждете, — приказал Арсений и, стянув с плеча автомат, прыгнул в дыру. Приземлился четко, магнитные ботинки мгновенно прилипли к полу даже сквозь незнакомое губчатое покрытие. Арсений левой рукой оттолкнул потревоженный им обломок обшивки, который тут же улетел дальше по коридору, получив необходимое ускорение. Это была жилая палуба, Арсений стоял прямо рядом с кают-компанией, дверь была открыта, света не было, фонарь выхватил из темноты металлические столы и круглые седушки стульев, обитые каким-то материалом. Возле одного из столов в борту зияла небольшая дыра размером с голову.
— Спускайтесь, — осмотрев коридор насколько это возможно, разрешил он.
Один за другим его спутники спрыгнули вниз.
— Добро пожаловать, вы на борту легенды, — поприветствовал их Арсений. — Никуда не разбегаемся, двигаемся группой. Я впереди, Керт следом, Марьям замыкает. И почаще оглядывайся, — попросил он девушку. — Сначала мостик.
И Арсений пошел к носу корабля. Путь вышел коротким, уже через минуту они уперлись в задраеную переборку.
— Керт, давай, твоя специальность, попробуй вскрыть так, чтобы взрывать не пришлось.
Немец кивнул и, отодвинув рукой Арсения, принялся осматривать дверь и электронный пульт управления. Лавров обернулся и огляделся вокруг, странно было стоять посреди умирающего корабля, который, возможно, доживал свои последние дни. Когда-то он был прекрасен, но теперь…
Керт открыл небольшой чемоданчик, который принес с собой и достал оттуда универсальный инструментал, после чего принялся возиться с каким-то механизмом, который находился за небольшой скрытой панелью в полу.
Гагарин, как много эта фамилия значит для человечества, этот человек первым полетел в космос, навсегда оставив свой след в истории его освоения. Именно русский корабль, названый фамилией первого космонавта, открыл новую систему вращающуюся, вокруг красного солнца. Арсений провел рукой по стене, даже перчаткой скафандра он почувствовал многочисленные вмятины.
— Готово, — сообщил немец и принялся вращать ручку.
Переборка медленно пошла вверх, и, стоило образоваться маленькой щели, как из задраенного отсека с шипением стал вырываться воздух, этого Арсений совершенно не ожидал.
— Стой, давай назад, — приказал он.
Немец поспешно отпустил ручку, и переборка плавно вернулась на место, шипение стихло.
— Откуда там воздух? — удивленно спросила Марьям. — Корабль выглядит мертвым.
— Не знаю, — покачал головой немец, — когда-то, очень давно, я видел схему «Гагарина», но не помню, где что. Возможно, система жизнеобеспечения находится рядом с мостиком. Что будем делать, вдруг там есть живые?
— Откуда? — с трудом удержавшись, чтобы не покрутить пальцем у виска, произнес Арсений. — Четыреста лет не прожить, даже анабиозная заморозка рассчитана на сто лет. Посмотри на датчики радиации, при таком фоне невозможно выжить, это все равно, что сейчас на Пекин сесть.
Немец понимающе ухмыльнулся. Пекин был последней планетой, подвергшейся ядерной бомбардировке, даже триста пятьдесят лет спустя там было невозможно жить. Говорят, что под завесой пылевых облаков бродят жуткие монстры, не раз команды отчаянных смельчаков спускались туда, чтобы сгинуть. Но богатства, оставшиеся там, влекут новых искателей приключений. Арсений считал монстров сказками, а вот убивающую все живое радиацию реальностью.
— Что будем делать? — спросила девушка.
— Вы двое останетесь здесь. Марьям, охраняй его, а я пролезу внутрь, осмотрю там все, потом вы меня выпустите.
Немец кивнул, все было просто, он получил приказ старшего группы и готов был его исполнить, а вот с девчонкой, жаждущей приключений, возникли проблемы.
— Ты один не пойдешь, — стараясь, чтобы голос звучал твердо, заявила она.
Арсений покачал головой.
— Керта я одного не оставлю, девчонку неопытную внутрь не пущу, значит, иду я, а вы вдвоем ждете здесь, и это приказ. Если хочешь стать хорошей наемницей, учись подчиняться, пройдет много лет прежде, чем ты сможешь отдавать приказы.
— Хорошо, — почти без акцента произнесла она по-русски только чуть смешно растянула слово на последнем слоге.
— Керт, поднимай переборку где-то на полметра, думаю, я легко протиснусь.
Немец кивнул и принялся быстро вращать рукоятку, дверь медленно начала подниматься, тонкой струйкой из щели потек воздух, но чем больше была щель, тем сильнее напор. Арсений лег на пол и примерился, еще пять сантиметров и он пролезет.