Эрлен и Гоняйло, переглянувшись, уже взялись за огромное неторопливое колесо ручного привода. Они знали: предстоит крутить минуту, не меньше. Но колесо не успело сделать даже один оборот, а двери бесшумно открылись без всякой натуги, и наружу вывалилось раскрасневшееся и счастливое первое звено. Увидев преподавателей, они построились в относительно ровную линию.
— Товарищи преподаватели! — начали хором Яна и Максим, переглянулись, и Соколов отступил чуть назад, давая девушке слово. — Первое звено задание выполнило, экипаж покинул модуль, уложившись в заданное время. Докладывала Булыгина Нюргуяна!
— Вольно, — сказал Терещенко. И не по уставу добавил: — Так, братцы-кролики, точнее, лоси. Объясните, что именно вы сделали. Говорите поочередно.
***
Совещание происходило на открытом балконе кабинета начальника КаГаГа. Перенервничали все, некоторые задним числом, так что повар принес настоящий самовар, вскипятил чай с мятой и ромашкой, расставил веселенькие чашки хохломской расцветки. Считалось, что старинная самоварная церемония успокаивает и настраивает на хорошее.
— Ну задачку-то они решили… — бодро заметил Гоняйло, макая в чай баранку.
— Решили. А ущерб народному хозяйству принесли, — заметила завхоз Малика Магомедовна, крупная, с высокой прической, известная дотошностью и невероятным талантом к выпечке с сыром.
— Малечка, ну там ерунда, за час чинится, — начал было Гоняйло.
— В официальной обстановке я вам не Малечка, а товарищ Эркенова … Аполлоша!
Рина невольно рассмеялась в свою чашку. На балкон быстрым шагов вышел наконец начальник, Мурад Рашидович Сафаров, маленького роста, совершенно седой, легкий и ловкий в движениях, словно кавалерист из старого кино. Сидевшие вскочили.
— Садитесь, товарищи. Мы по-простому, — Мурад Рашидович сел на ближайший плетеный стул, завхоз придвинула ему чай, баранки и варенье. — Ну что, сделали выводы из ЧП?
Все закивали. Терещенко добавил:
— Как-то эта задача на стрессоустойчивость скорее нас проверила, чем их.
— И нас. И их — на смекалку. Знаете, товарищ Терещенко, все же изначальное ее условие мне не нравится. Мрачно. Нам бы больше советского позитивизма, а не вот это “все умерли”. И не героически умерли, а так … технически. Обработайте.
— Есть обработать.
— Как считаете, товарищи? Засчитываем всем? Полной записи у нас нет, сенсор они уничтожили. Но картинка сложилась?
— Булыгина хороша. Сафаров. Лось … ну там кипучая энергия, конечно, и дисциплина так себе. Громова остается сложным случаем. Соколов себя не проявил.
— Соколов старательный, — поспешно добавил Гоняйло. — Инициативу у него дружок перехватывает, это да. Но старательный, отличник.
— Громова смогла работать в команде, — добавила Рина. — С помощью Булыгиной, та ее опекает. Но тем не менее.
Мурад Рашидович повернулся к молчавшему все это время Эрлену:
— Ну а ваше мнение, товарищ Мирный? Раз уж высказывается весь коллектив?
Эрлен поставил чашку, из которой не сделал ни глотка.
— Виноват, товарищ начальник академии. Рано мне иметь мнение. Большой перерыв в … обычной службе, знаете ли.
— Товарищ Мирный, если уж коллектив за вас поручился после всех ваших неприятностей — не выбивайтесь из коллектива.
— Есть не выбиваться из коллектива, — прозвучало довольно безразлично. — Если мое мнение … я бы взял из них Булыгину и Сафарова. Все. Остальные лоси к космосу не готовы.
— Вот вашим делом и будет подготовить. В том числе вашим. Вся пятерка, считаю, испытание прошла. А теперь давайте пить чай.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов