— А точно пятьдесят семь? Ты в уме считала? — и тут Лось совершил опасную ошибку. Он шагнул к Кире, стоявшей чуть поодаль и увлеченно созерцавшей стену, оказавшись у нее четко за спиной. А потом еще более страшную ошибку — положил ей руку на плечо.
Девушка отшатнулась от него с таким криком, будто на нее напал тигр. Под ее ногой что-то хрустнуло — видимо, от неожиданности Лось уронил добытую из стены штуковину, и Кира на нее наступила.
И тут погас свет. Одновременно с этим установилась странная тревожная тишина — исчезли фоновые звуки, шорохи, чуть слышный скрежет, которые все это время кого-то раздражали, а кого-то успокаивали. Тишина казалась … космической?
— Ты совсем ку-ку?! — возмутился Лось.
Кира, поднявшая руку с умными часами — то ли защититься, то ли как источник света, смотрела в его сторону, но чуть вбок, явно не в лицо.
— Это ты ку-ку. Не трогай меня.
Еще несколько несколько светлых кружков и квадратиков — фонарики умных часов — заскользили по стенам и полу.
— Вентиляцию отключили? — спросила Яна, подходя к Кире и вставая рядом с ней. — Подозрительно. В духоте мы точно сообразительнее не станем.
— Дышите реже, товарищи, воздух не резиновый — мрачно ответил Лось. — Ни у кого нет клаустрофобии?
— Я не могу так… не вижу… душно, — прошептала Кира. Кажется, клаустрофобия была у нее.
— Сейчас откроешь и пойдем чай пить. С ромашкой, — голос приобнявшей ее за плечи Яны прозвучал низко и так уверенно, что даже сомневающийся Соколов готов был поверить.
— Почему, когда ты ее трогаешь, сигнализация не работает? — фыркнул Лось и тут же получил подзатыльник.
— О том, кто здесь, в третьем лице не говорят, товарищ Лось. А то будешь как другое парнокопытное.
— Отвлекитесь от вопроса, кто козел, лучше посветите сюда, — Тимур, пыхтя, вытянул из ниши блок питания и бросился к схеме, которую собирал до того. Все на мгновение замерли, ожидая, что шлюз вот-вот откроется. Но торжествующим лицо Тимура оставалось недолго. Он опустил щуп вольтметра
— Этот по напряжению стандарт — двести двадцать. В цепь не встрою, хоть тресни. Понизить не смогу.
Лось сел на пол, поджав ноги. Перед ним лежала треснувшая сфера.
— Здесь точно была еще одна деталь. Вопрос, какая.
— Может, линза? — отозвалась Кира, большую часть лица которой все еще закрывали кибер-очки, поэтому выражение его оставалось непонятным.
— И что это было до того, как по ней слон потоптался? Камера?
— Скорее всего. По условиям задачи воздуха у нас осталось на тринадцать минут.
— Это тебе тоже твой болтун электронный сказал?
— Здесь сети нет. Я его не слышу. Только тебя. И мне это не слишком приятно.
— На восемнадцатом году жизни внучка кибернетика Громова обнаружила, что существует реальность?
Девушка отвернулась, разглядывая сквозь бесполезные здесь очки непонятное устройство. Потом произнесла:
— Двенадцать минут.
— Но предпочла делать вид, что ее не существует, — продолжил Лось беседу, потом резко поднялся и подошел к панели управления на стене модуля. — Прекрати ты … секундомер несчастный. У меня есть идея…
— Началось… — трагичным шепотом произнес Соколов. — Я против.
— Да подожди. А так не откроется? Если ты дашь напряжение что есть, и мы поднажмем? — спросил Лось, пробуя плечом дверь шлюза. Он не привык останавливаться перед препятствиями.
— Хочешь с пинка вышибить? — Тимур неопределенно взмахнул проводами вольтметра. — Она прямое попадание метеорита выдерживает. Массу метеорита представляешь себе? А скорость?
— Опять задача с ошибкой, — Лось возмущенно пнул ногой обшивку шлюза, но только ушиб ногу.
— Так, Сашка! Когда ты в прошлый раз сказал, что задача неправильная, мы на месяц коз пасти загремели. Не может же быть так, что она не решается? Просто мы куда-то не туда думаем, — сказал Соколов.
Того, что Лося осенит новая идея, он сейчас опасался больше провала. В рамках задачи они гибли условно. Пережить провал было можно, хоть и неприятно. Пережить идею друга … и даже похоронят без почестей, а так. С надписью “Здесь лежит Соколов, погибший с Лосем, как два барана”.