Осенью, предшествовавшей выборам, и первого января, когда Цицерон и Антоний должны были вступить в должность, политическая активность римлян особенно обострилась. Во время предвыборной кампании мы надеялись на то, что одним из консулов станет всё же Катилина, и планировали в начале года представить народу некоторые предложения, которые поддержат оба консула. Теперь, после победы Цицерона, нам пришлось пересмотреть наши планы и очень скоро признать, что, какими бы недостатками ни обладал Катилина, сейчас он пригодился бы нам больше, чем Антоний. Катилина, по крайней мере, был человеком с характером, в то время как Антоний, настоящая марионетка, очень боязливо шёл на какие-то шаги и интересовался лишь тем, как бы заработать побольше денег. Цицерон, чьи амбиции и самоуверенность резко возросли, подпитанные успехом на выборах и льстящим ему вниманием со стороны знатных семей, не теряя времени, уничтожал своего коллегу как политика. Он просто подкупал его, обещая, что через год после их пребывания на посту консулов откажется от своих притязаний на богатую провинцию Македонию в пользу Антония. В обмен на это Антоний должен был поддерживать Цицерона во всех его начинаниях и разорвать отношения с революционными элементами, под которыми он, несомненно, имел в виду меня и Красса. Этот уговор всецело устраивал Антония. Он ненавидел ответственность и хотел денег. Антоний начисто был лишён чувства верности и благодарности, которые должны были по идее связывать его с Крассом, — ведь без его помощи он не смог бы добиться нынешнего положения. Таким образом, весь оставшийся год Антония можно было не принимать во внимание.
Тем не менее мы всё ещё надеялись выдвинуть наши предложения, и как можно раньше. Эти предложения должны были составить новое земельное законодательство. Продумывая их, Красс руководствовался в основном собственными опасениями и тревогами по поводу возвращения Помпея. Я лично не разделял его тревогу и был больше озабочен тем, чтобы закон получил поддержку. Мы предлагали выделить десять специальных уполномоченных, которые скупали бы земли по всей Италии и империи и распределяли их среди ветеранов и малоимущих. Уполномоченных избирал народ, а в момент выборов они должны были находиться в Риме. Это условие предотвратило бы назначение Помпея на эту должность.
Естественно, мы с Крассом рассчитывали на то, что сами станем членами земельной комиссии и будем контролировать её деятельность, а присутствие других восьми членов завуалирует наши истинные намерения и придаст ореол демократичности.
Результаты принятия закона, если, конечно, его примут, были бы очень существенными. По возвращении Помпею понадобится земля, чтобы раздать своим ветеранам. За этой землёй ему нужно будет идти к Крассу. И тогда без каких-либо серьёзных изменений пунктов законодательства можно договариваться с Помпеем и аннексировать Египет. Наконец, если члены комиссии будут должным образом выполнять свои обязанности, они заработают заслуженную известность. Практические шаги, которые мы предлагали, были тщательно продуманы и могли значительно поднять уровень жизни в Риме, укрепить положение провинций и поощрить предприимчивость и инициативу в тех, кто по разным причинам до сих пор не имел возможности проявить эти качества. Позже я сам несколько раз проводил в жизнь многие предложения, которые тогда нам приходилось продвигать с помощью какого-нибудь трибуна. Однако в тот раз наши планы снова были разрушены вмешательством Цицерона.
С момента выборов, за три месяца до вступления в должность Цицерон странным образом решил, что ни один политический шаг не может быть сделан без его одобрения. Он узнал, что было вполне естественно, о том, что разрабатывается какой-то земельный закон, и приложил максимум усилий для того, чтобы выяснить, какие именно меры предлагалось осуществить по этому закону. Многочисленные посланники Цицерона постоянно одолевали меня и Красса, уверяя, что, если только мы доверимся Цицерону, он с радостью окажет нам юридическую помощь в разработке законопроекта. Двигающие им мотивы были очевидны. Он уже удостоверился в том, что имеет поддержку в сенате, и теперь хотел снискать расположение народа, участвуя в разработке законопроекта, который, как он знал, получит поддержку в собрании. Естественно, мы отказали ему. Мы знали, что, если у него появится возможность, он попытается внести изменения в законопроект. А тот, несомненно, потеряет свою силу, так как Цицерон побоится наносить оскорбление Помпею и крупным землевладельцам. Нам также хотелось доказать, что Цицерон на деле является реакционером, и не позволить ему казаться реформатором, которым он, разумеется, не был.