- Это лов... – удар погрузил Джона в беспамятство. На фоне затухающего сознания был слышен рокот выстрелов, крики, звон мечей.
Неопределенное время спустя
- Ах... – открытие глаз повлекло ослепительно яркую вспышку света, которая заставила дернуться, руки отозвались резкой болью. – Кто-нибудь, помогите...
- Ах помочь тебе? На-ка, хлебни! – неизвестный с вкрадчивым и озлобленным голосом замахнулся зазвеневшим металлическим предметом и в лицо Джону ударил поток холодной воды. – Нормально, да? А так?
Вспышкой и хлестким звуком прошел удар кулаком в лицо.
- Что я вам сделал?! За что вы так со мной? – с отчаяньем спросил Джон. Он висел над полом, его руки были согнуты в неестественной позе за спиной.
- Ты бледнолицый, а бледнолицые несут одни проблемы! – ответил индеец. Теперь его стало видно. Худой, лицо озлобленно. – Лучше, наверное, тебя убить!
- Нет, нет! Молю вас, не убивайте! – начал умолять индейца Джон. Не для того он выживал в дикой Московии, чтобы быть зарезанным каким-то дикарем на другом конце земного шара.
- Не очень искренне, как мне кажется. Не верю! – покачал головой индеец. – И у тебя в глазах написано, что окажись я на твоём месте, а ты на моём – я бы уже давно перестал хрипеть и пускать кровь из перерезанного горла. Так ведь, да? Кто ты такой?! Откуда тебя знает Пэйта?!
- И в мыслях не было, вам показалось! Я обычный капитан торгового флота! – Джон начал всеми способами бороться за выживание.
- Не ври мне, бледнолицый! – хлестко ударил его кулаком в скулу индеец.
Он приподнял его голову за подбородок и изучал произведенный ударом эффект.
- Надо было записаться в секцию, когда предлагали... Эх... – посетовал на что-то непонятное индеец. – Ладно, ты сейчас говоришь мне всю правду, засранец, а я не убиваю тебя долго и мучительно. Сойдет? Как тебе такая выгодная сделка?
Дверь за спиной Джона со скрипом открылась, он понял это по упавшему на индейца перед ним светом.
- Оперативный Беркут, а ну отвалил от пленника Пэйты! – на чистом английском заговорил неизвестный индеец. – Он велел затолкать его на ближайший английский корабль, а не убивать!
- Слышь, старикашка, не тебе меня учить! – возмутился этот Беркут. – Чтобы мне всякие Белые Карибу указывали что делать...
- Че сказал?! Охренел, боец?! – вскипел невидимый Джоном индеец. – Рамсы попутал?!
- Я рыцарь, мать твою за ногу! Меня Бизон посвятил, требую уважения к званию! – начал пятиться назад индеец.
- Да на бую вертел я твоё рыцарство, слышь! – наконец появился невидимый индеец.
Это оказался здоровый взрослый мужик, который схватил этого более мелкого индейца за грудки, приподнял и прижал к стене.
- Здесь будет как я сказал. И рыцарством своим подотрись, ты не заслужил. – сказав это, здоровенный индеец отпустил мелкого и развернулся. – Чтобы этот бледнолицый уплыл как Го№но в канализации, первым рейсом в Нью-Лондон. Здесь этому дерьму селиться запрещено. Усвоил, цыпленок?!
- Так точно! – вытянулся в струнку мелкий индеец.
Он так и остался стоять по стойке смирно, пока дверь не закрылась. После хлопка дверью, он медленно повернул голову к Джону и его лицо начала наполнять ненависть.
- Р-р-р-р-сука! – прорычал мелкий индеец. – Слезай, сука, с дыбы!
Он развязал руки Джона и тут же потащил его, упавшего на пол, в сторону двери.
- Вставай, мать твою! Поедешь к своим сородичам, твою мать! – поощрительно пнул его под зад у двери индеец. – Живее!
На улице было на удивление солнечно, глазам открылся вид на большой город каменный, который простирался вокруг. Индеец потащил его по улице. По дороге встретились два бронированных индейца с мушкетами в руках.
Щуплый индеец что-то сказал им приветливо, те ответили ему в том же тоне, далее они начали следовать за его спиной, взяв Джона под руки.
- Слышь, бледнолицый, не хочу чтобы ты передумал уезжать из нашей прекрасной Каренны. – заговорил щуплый индеец. – А то мордам вроде тебя уже почти десять лет как запрещено находиться в этом городе, не оправдали, суки такие, доверия! Я лично дрался на этих улицах с твоими сородичами, которые устроили бунт, переворот, мать твою за ногу! Ты не переживай, в Нью-Лондоне весело! Динамично развивающийся городок, поставляющий соленую рыбу во все окрестные города и села! Ха-ха! Тебе там понравится! Главное к вони привыкни! Пха-ха!
Он сказал что-то полувопросительное двум бронированным воинам, они дружно рассмеялись.
- Во, парни тоже оценили шутку! – индеец остановился перед странными железными полосами на земле. – Блин, когда же уже, а? Пэйта, черт возьми, уже три года обещает! “Скоро будет, скоро будет!” “Я по-твоему кукурузу тут охраняю, а не работаю над проектом?”
Пройдя через непонятного назначения железяки, они двинулись в сторону порта.
В порту на приколе у каменных причалов стояло множество кораблей. Щуплый индеец подошел к какой-то будке и мило побеседовал с молодой индианкой внутри.
- Тебе повезло, с МакДугласом поплывешь! – похлопал Джона по плечу щуплый индеец. – Причал номер восемь, это недалеко.
На причале стояло явно английское судно. Английский флаг, европейские, нет, типично английские лица на палубе. Джон испытал чувство радости и восторга. Он наконец-то оказался среди своих!
- Беги-беги, бледная ты погань! – подтолкнул его щуплый индеец к кораблю. – Привет передавай МакДугласу, и скажи чтобы аккуратнее целовал задницу своему королю, а то треснет!
“Королю?!”
Комментарий к Глава тридцать девятая. Тирания добрых намерений 1 – Исторический факт. Только не совсем в Московии, но очень и очень близко.
2 – Это совпадение, мать его!
Всем привет. Эта глава особенная, так как я сделал “небольшой” таймскип. Я предупреждал раньше, что такая тема будет, надеюсь вы не сильно расстроитесь. Да и вообще, думаю глава удалась! Нихххййййёёёёвввввааааяяяя!
====== Глава сороковая. Гайавата ======
Каренна. 1610 год
Закат на берегу океана в один из тихих теплых дней заканчивающегося лета. Непередаваемое ощущение щемящей душу тоски, когда солнце почти зашло, но всё ещё отдаёт последние блики серой воде. Плотные серые облака, с трудом пропускающие последние солнечные лучи, пурпурно-розовая линия на горизонте, обещание чего-то... возможно завтрашнего дня?
Роутег отвернулся от океана и его взгляду открылся город. Каренна. Для кого-то мечта, для кого-то душный ворот ежедневных бытовых обязанностей. Отец всегда говорит ему, что всё относительно. Кроме смерти.
В новом районе города, на улице Отца-Основателя, уже неделю как поставлен памятник. Над ним трудился целый отряд мастеров-скульпторов из Священной Римской Империи, которые день и ночь пропадали в ангаре, который построили специально для этой скульптуры. Полгода работы, сотни фунтов золота в оплату – мраморный памятник готов.
Открытие было торжественным, отец Роутега выступил с речью, овации, длившиеся около пяти минут, цветы, возложенные к основанию статуи специально отобранными детьми, пятидесятипроцентные скидки на питание во всех кафе и ресторанах города, оплаченные государством, оркестр, пляски, контрабандный крепкий алкоголь... город отдавал дань памяти великому человеку.
События тех дней отец вспоминать не любил. Потеря друга, полная парализация управления Сердца-Стали, кровопролитное наведение порядка, бесконечные встречи, в те дни Роутег его почти не видел. А когда всё стабилизировалось, отец вернулся домой вдрызг пьяным. Единственный раз, когда он видел его таким.
Памятник высотой в сто пятьдесят футов, изображал старейшину Тихого Орлана, который восседал на троне Верховного Старейшины и глядел вдаль уверенным взглядом. Руки его лежали на подлокотниках, на лице его была добрая полуулыбка, так старики смотрят на своих внуков. За памятником стояла трехсотфунтовая мраморная плита, на которой были выгравированы три слова: “Правитель. Отец. Человек.”
В городе только-только начинался всеобщий праздник. Люди набивались толпами в заведения общественного питания, где предавались чревоугодию, пили, смеялись и говорили. Дух торжества чувствовался в воздухе, хотя для многих смерть Тихого Орлана была трагедией, и связана была с чередой тяжелых потрясений.