- В укрытие! – приказал Питер, сам следуя своему приказу.
Могучий сдвоенный залп шестидесяти орудий ударил чугунными ядрами по стене с воротами. Стенам это особого ущерба не нанесло, а вот ворота, которые так и не были армированы ни железом, ни бронзой, дали трещину.
- Вот это тупость... – выглянул за стену Питер. – Боевая тревога!
Из леса помчалась в сторону ворот орда испанцев. Никаких порядков, строя, дисциплины, они интуитивно чувствовали, что это их единственный шанс на победу, атаковать, пока никто не ждёт.
Но их ждали. Воины в полном снаряжении уже заняли боевые позиции, к ним начали присоединяться женщины с арбалетами, а некоторые и с нарезными мушкетами(1).
Ворота перегородила заранее подготовленная телега, с одной стороны обшитая толстым щитом, а с другой оборудованная упорами, перевернуть её очень сложно, но можно прорубить. Топористы у испанцев есть.
- Огонь по кораблям зажигательными, замедлители на воздушный подрыв, рассчитать! – бросил им Питер на ходу, выбегая на основную стену. – Тихий Буйвол, сбегай за моим мушкетом и боеприпасами! Стрелой!
Блокнотоносец помчался домой к Питеру. Благо, не придется облачаться в доспехи, он уже в них, а щит стоит прислонённый к стене, в шаговом доступе. Над воротами было самое опасное место, поэтому там сейчас стояли самые безбашенные воины. Кипяченная смола ждёт своего часа в котлах, стационарные арбалеты спешно взводятся, чтобы выпустить летающие копья, которые кто-то ошибочно может принять за болты, в приближающихся врагов.
Наконец прибыл мушкет с боеприпасами. Питер проверил комплектацию, зарядил, вскинул. Средней комплекции испанец в морионе и кирасе, вооруженный большим топором, вырвался вперёд. Небольшое упреждение, расстояние восемьсот футов, попасть можно. Выстрел. Плечо ощутимо толкнуло. Всё таки двенадцать фунтов веса мушкета – есть двенадцать фунтов веса.
Испанец упал на траву, пробитый насквозь, а за ним осел ещё один. Питер пригляделся, две цели одним выстрелом. Всегда бы так.
Быстро перезарядив мушкет, он прицелился в следующего топориста. Испанец с черными растрепанными волосами, ревел что-то яростное, судя по открываемому рту и взмахам топора над головой. Пуля легла не очень удачно, попав в правое плечо, но он теперь, с такой раной, точно не боец, целый фонтан брызг крови обагрил бегущего рядом воина. Попадание оторвало кусок плоти от руки и, возможно, повредило кость. Времени разбираться нет, надо заниматься следующим.
Остальные воины тоже стреляли вразнобой, выцеливая самых дорого одетых и вооруженных топорами испанцев.
Сквозь пальбу Питером был услышан торжествующий воинственный рёв и взрыв. После взрыва рёв стал ещё более торжествующим. Питер повернул голову к реке. Один галеон взорвался, второй дал ещё один залп по бастиону. Отвлекаться нельзя, их всё ещё слишком много.
На бастионе никто не погиб, если верить успокаивающему маханию рукой от старшего расчёта. Через считанные секунды “гаубица” с бастиона дала ответный выстрел. К ней присоединились обычные пушки с соседних бастионов, расчёты которых только прибыли к орудиям.
В корабли с треском врезались ядра, убивая случайных членов экипажа, но ущерб был не такой значительный, как следовало бы ожидать. Даже сам Питер подсознательно ожидал большего, хотя в голове уже давно соотнес калибр орудий, отсутствие мощных взрывчатых веществ в ядрах, которые были сплошным чугуном и размер кораблей.
Откровенно говоря, орудий в крепости было мало. Усугубляло это ещё и их рассредоточенность по бастионам, для обеспечения круговой обороны. Поэтому ядра летели в галеоны, пробивали обшивку, но в общем-то не наносили критического ущерба. Это может продолжаться очень долго, а вот сухопутные испанцы уже очень близко.
Наконец, вражеские солдаты достигли зоны поражения. Питер услышал резкий приказ об открытий огня, залп, и дым закрыл канонирам обзор. Они не увидели результатов огня, а вот Питер увидел. Крупная картечь с рёвом врезалась в разрозненные кучки испанцев, собрав кровавый урожай. Сломанные фигуры в желтых робах и стальных кирасах “украсили” поле. Вывернутые наружу внутренности, переломанные руки, ноги, оторванные головы, вдавленные глубоко в тело кирасы... Питер совсем не скучал по подобным картинам бездушной жестокости оружия, но количество тел принесло ему какое-то спокойное удовлетворение, как подтверждение эффективности выбранной системы обороны.
Взгляд на бастион справа, в уже пробаненный пропитанным уксусной водой банником ствол, был вброшен готовый унитарный снаряд. Унитарность его заключалась в том, что набор “порох-пробка-картечь” были заранее упакованы в тонкой материи мешочек, который помещался в ствол целиком. При выстреле он частично сгорал, а частично вылетал наружу.
Питер не забывал стрелять. Метко пущенная пуля пробила кирасу не самого бедного конкистадора, который упал на колени с удивленным взглядом, чтобы через секунды быть снесенным новым залпом из орудий.
Они всё ближе, стрельба оказалась не такой эффективной как ожидалось. Команда из сожженного корабля присоединилась к штурму, Питер увидел рассредоточенную группу в пёстрой “гражданской” одежде, вооруженную короткими аркебузами и не менее короткими мечами.
Бизон всё понял и без подсказок, за стенами, у ворот, собрались воины с копьями и мечами, чтобы встретить нападающих достойно.
Питер выстрелил раз пятнадцать, до того как начался относительно эффективный ответный огонь. Испанцы стреляли и до этого, но стрельба на ходу сама по себе обладает низкой точностью, а если присовокупить к этому техническую точность их оружия, то попадание по кому-то на стене действительно было в руках Господа, а никак не стрелка.
Неизвестную Питеру женщину с арбалетом уже унесли вниз, её оглушила пуля, отрикошетившая от зубца стены. Было много крови, возможно даже череп треснул, но помочь с этим никак нельзя, бой идёт.
Картечь в очередной раз снесла первые ряды, но следующих за ними она не остановила. Ворота были достигнуты, топористы принялись за их разделку.
Раскаленная смола полилась на практически ничем не защищенных испанцев, превратив пятерых самых рьяных в кричащие нечеловеческим голосом и шипящие своей горящей плотью живые трупы. Поражение не менее 70% площади тела, отсутствие искусственной кожи в саквояжах местных эскулапов, грязь, малоэффективные антисептики – достаточный список причин умереть при серьезных ожогах. Мысли Питера были подтверждены, катающихся по пыльной земле ошпаренных добили свои.
Арбалетные болты от ополчения, пули от воинов, смола, удары копий через прорубаемые в щите отверстия, обеспечивали ошеломительные потери испанцев, но их было ещё достаточно.
И тут Питер увидел нечто, что заставило его грязно выругаться. Пусть один из кораблей был уничтожен бомбой из гарнизонной гаубицы, второй развернулся и шел навстречу “Повороту судьбы”. Испанцы придумали более или менее эффективный способ борьбы с падающими на палубу зажигательными снарядами. Группа матросов бегала по палубе с заранее подготовленными вёдрами и хлопушками, сводя на нет даже вполне удачные попадания. У Желудя осталось три-четыре снаряда, надеяться, что один из них попадёт в мачту – глупо. Внезапно корабль стал беззащитен перед испанцами, которые видимо ещё не осознали открывшиеся перспективы.
Самое поганое было в том, что “Святой Фидель” даже не раздумывал об абордаже, лишь дав один бортовой залп, часть ядер которого ушла на дно реки. Питер осознал, что его переиграли, лишь тогда, когда испанский галеон начал проходить у берега, закрытого лесом. Из-за крон, закрывающих Питеру обзор, вышел десяток лодок, на которых сидело определенное количество испанцев. Самоубийственный штурм был отвлекающим манёвром, чтобы меньшинство могло уйти на галеоне.
- Сигнализируй Желудю, сблизиться с галеоном и прицельно стрелять в мачту. – приказал он сигнальщику. – Живо!
Сигнальщик передал сообщение. Желудь сделал как велено. Приблизившись на дистанцию двести фунтов, у кораблей это практически впритык, он начал стрельбу. Первый снаряд врезался в мачту, что было неожиданно и давало надежды, но не сдетонировал, упав на палубу. Второй снаряд пролетел мимо, а третий сработал как положено, запалив парусное вооружение бизань-мачты(2). Питер уже не сомневался в гибели корабля, но огню было нужно дать время. Испанцы времени давать не собирались. Они банально срубили бизань-мачту, сбросив её в реку, спешно разрезав канаты такелажа.