- Дерьмо... – Питер сплюнул, укладывая подзорную трубу в чехол.
Снизу, под воротной надстройкой, происходила ожесточенная схватка. Питер решил, что с остатками нападающих в зоне доступа, разберутся стрелки, поэтому спустился вниз, чтобы занять место в отряде встречающих.
Наконец, томительное ожидание закончилось, испанцы справились с остатками ворот и телегой. Они ворвались внутрь, с нетерпением и остервенением. Воины могавков стояли чуть дальше от ворот, в пятидесяти ярдах. Нападающие обрадовались такой дикарской халатности, поэтому рванули вперёд, чтобы завязать свалку, где пересилит личное мастерство и удача.
Но личная удача ничего не смогла противопоставить двум тяжелым частым и острым рогаткам(3), упавшим с надвратной надстройки. Определенное количество человек было раздавлено насмерть, но Питер не ставил своей целью убить кого-то. Его цель была в том, чтобы отсечь первых прорвавшихся от остальных, которые потратят время на преодоление рогаток, которые завязли среди тел, нанося увечья тем, кого давила напирающая сзади толпа. Случайная давка убивает не хуже спланированного автомобильного наезда, Питер знал это по репортажам с очередных Черных Пятниц в Нью-Йорке.
Пока не успевшие пересечь рогатки враги толкались в давке, воины напали на отсеченных. Питер плечом к плечу с остальными, нога в ногу врезался в не ожидавших столь слаженного удара испанцев. Часть из них предусмотрительно не разрядили пистолеты и аркебузы, поэтому кое-какой ущерб был получен могавками ещё до стадии столкновения. Питера что-то несильно щелкнуло по кирасе, он даже не обратил внимания, а кто-то навсегда лёг с пробитой головой, или с воплями отползал назад. Место выбывших занимали воины из следующих рядов, согласно отработанным строевым приемам.
Абордажников с корабля и обычных солдат с матросами, которые вырвались вперёд, бронированные воины смолотили быстро, слаженный натиск сбивал их с ног, они падали и умирали. Рогатки смело напором, поэтому в остатки отсеченных нападающих влились остальные враги.
Испанцы не могли в это поверить, но на них снова обрушились две рогатки, на которые напоролись враги и опять началась давка в воротах. Рогатки были со свинцовым брусом, который весил очень много, что затрудняло его снос.
Во дворе происходила кровавая сеча, снаружи подтягивались недобитые, которые и не думали отступать. В принципе, на поле никого не осталось, только трупы и раненые. Все кто мог ходить уже был у ворот, ожидая возможности ворваться в город, где его ждали благодать святого города, золото и местные дикарки. Чтобы их получить, нужно лишь преодолеть сопротивление дикарей.
Дикари оказались в чём-то даже продвинутее самых передовых европейцев: тактика у них была убийственно эффективной, оружие и броня не уступали европейским аналогам. Тем не менее, воины погибали, рубка шла безжалостная и ожесточенная, испанцы не жалели ни себя, ни врагов. Больше всего было проблем от абордажников, они были привычны к бою в стесненных обстоятельствах, поэтому вовсю пользовались своими короткими абордажными тесаками, убивая даже бронированных воинов с более длинными мечами, которые больше мешали в тесной свалке.
Через какой-то неполный час с момента прорыва ворот, сопровождавшийся воплями, рёвом, звоном и хрипами, Питер устало уронил заляпанный кровью с потрохами меч и осел у крепостной стены. Многие из участников мясорубки поступили так же, кто-то не озадачивался опорой, банально упав среди трупов. Питер прикрыл глаза, от нервного движения щеки, он ощутил корку крови, которая запеклась на ней. Шлем обагрила кровь из шеи какого-то безусого парня, которого он почти обезглавил. Часть крови попала на лицо, прямо через Т-образный вырез.
Питер не был ранен, броня надёжно защитила от скользящих ударов, прямые принял щит. Он просто устал. Трудно ходить по мощенной улице, если камни залиты кровью. Скользко, равновесие приходится держать, а если на выпущенные кишки наступишь, считай упал. Мало в этом мире вещей, более скользких, чем человеческие кишки в крови на полированных камнях.
Среди лежащих тел ходили санитары, оттаскивая подающих признаки жизни соплеменников и добивая испанцев.
- Быстрый Волк. – подал голос Питер. – Быстрый Волк! Ты живой?
- А? – вяло раздалось откуда-то слева. – Живой. Вроде.
- Скажи санитарам, чтобы вытащили десяток живых испанцев, которые одним куском и не подохнут сразу. – попросил Питер тихо. – Пусть окажут помощь и запрут в клетке.
Вообще, бой помнится отрывками, особенно после того момента, когда его хорошо ударили обухом топора по голове. Слегка мутило, похоже на легкое сотрясение.
- Хорошо... – Быстрый Волк свистнул, привлекая внимание несущих окровавленное тело санитаров. – Приказ Пэйты, после спасения наших раненых, выберите наиболее живых испанцев и в клетку!
Санитары быстро оттаскали раненых по местам назначения. Подошли остальные соплеменники, начался разбор трупов. В поле зрения слегка приоткрытых глаз Питера появились ноги Ушастого Бизона.
- Пэйта, ты как? – спросил он. Всё как в тумане.
- Нор... мально... – ответил Питер. Ощущение как будто засыпаешь.
Бизон расстегнул ремешок шлема и потянул его с головы.
- Мать моя женщина! – воскликнул он. – Санитары, живо сюда! Бегом, мать вашу!
Питер попытался приподнять голову, но потерял сознание в процессе.
Неопределенное время спустя
Питер постепенно открыл глаза. Перед глазами потолок, белый. Сайгон? Может вся эта ерунда про могавков, ленапе, испанцев и шестнадцатый век – обычный бред от заражения?
В горле жутко пересохло. Питер повернул голову налево. Застеленные пустые кровати. Окно в конце комнаты закрыто шторами. Шторы белые, кажется домотканные.
- Воды... – попытался произнести Питер. Получилось что-то вроде “фды”
На деревянной тумбочке лежал медный колокольчик. Удобно. Питер поднял руку и, с трудом, но смог дотянуться. Пара неуверенных движений рукой породили падение колокольчика с тумбочки. Неприятно, но своей цели он добился.
В палату вбежала Мэка.
- “Слава всем богам, не бред.” – с изрядным облегчением подумал Питер.
- Слава предкам, ты очнулся! Пэйта, я так за тебя переживала! – она подбежала к нему и принялась целовать в щеки, шею и губы. С собой у неё был медный стакан с водой.
- Я тоже рад тебя видеть, Мэка. – улыбнулся он, после того как она напоила его водой. – Сколько я здесь?
- Ты здесь уже две недели лежишь, мы думали тебя забрали духи, но Заклинающий Недуги сказал, что шансы на исцеление есть! – зачастила Мэка. – Мы с Кэнти не оставляли тебя ни на минуту! Ждали пробуждения в соседней комнате!
Питер вспомнил, как-то смутно, как строил это здание. Это крыло общего здания, где располагается госпиталь. Здесь обученные целители и знахари лечат больных и раненных, с очень вариативными шансами на успех или провал. Питер недавно наступил на горло своей антиалкогольной песне, соорудив перегонный куб и перегнав пять бочек вина, которые купил в Гаване. Полученный спирт стал использоваться для дезинфекции инструментов, рук и ран. Это существенно повысило выживаемость пациентов и открыло некоторые возможности для целителей. Спирт получился не совсем чистый, но он не для питья. Вряд ли найдётся храбрец, который рискнёт хлебнуть жидкости, которая убивает мощных злых духов на раз-два. Питер потратил три недели, чтобы до последнего лекаря дошла микробная теория возникновения болезней. То есть, для Питера это была не теория, а суровая реальность, но вот лекари и знахари долго дискутировали. Это было сложно, но Питер объяснил, как знал. У Заклинающего Недуги Питер невольно вызвал какую-то микробную фобию, он даже ложку теперь спиртом протирал, когда есть садился. Главное принял правду Питера, а он ещё про отличия бактерий от вирусов не рассказывал...
Мэка ненадолго вышла, чтобы сходить за семьёй. Через считанные минуты всё семейство прибыло. Повторилась процедура поцелуев и объятий от Кэнти, детей он приобнял, принял на руки дочь, а сын сел на кровать рядом. Трогательная сцена, настолько, что вошедший Ушастый Бизон умилился вслух.