Повисла пауза. Королева смотрела на Питера изучающим взглядом, как энтомолог смотрит на букашку, наколотую на булавку.
- Нам нужно будет посоветоваться по последнему пункту. – королева откинулась на спинку трона. – Касательно приобретения необходимых вещей, мы принимаем ваше предложение.
- И ещё. – Питер встал из-за стола переговоров. – Существуют не покоренные роды неподалёку, вы можете узнать их воинов по черно-белым перьям в их головных уборах и красной боевой раскраске. Они нам не подчиняются, поэтому возможны инциденты. Если вы будете вести с ними военные действия, мы никак на это не отреагируем. Лояльные роды к вам не подойдут, можете не опасаться. Если будете разведывать окрестности и наткнётесь на какие-либо поселения, ищите вот такой флаг, это символ лиги, а значит, убивать вас не будут, если сами не захотите, конечно.
Питер развернул поданный блокнотоносцем синий флаг с белыми символами. Это был флаг, принятый в 1980-е годы общим для конфедерации ирокезов. Сейчас он был официальным знаком Лиги. Покоренные роды обязывались вывешивать его в хорошо видном месте.
Колонна воинов выдвинулась обратно.
- Как-то ты с ними мягко. – недовольно отметил Бизон.
- Они слишком сильны, чтобы брать их с наскока, да и потом, пока выгоднее торговать, так решили старейшины. – ответил Питер.
Иронично, что англичане выбрали в качестве места для поселения территорию Нью-Лондона, как было в старом мире Питера. А реку назвали Темзой. Совпадение, не больше. Или Елизавета I знает что-то... Невероятно. Скорее всего просто совпадение. Место удобное, залив для сокрытия кораблей от бурь и чужих глаз, плодородная почва, прекрасный климат – что ещё надо?
Предстоял неблизкий путь, в ходе которого будет три больших водных преграды, которые можно перейти вброд, а Гудзон придется пересекать на лодках. Идти не так далеко, как кажется, ведь Нью-Лондон географически находился “во дворе” Нью-Йорка, но походить придется.
Три месяца спустя. Столица Английского королевства, Нью-Лондон
- Мы не отдадим вам пороховых мастеров, даже на время. – заявила королева.
Её около месяца коробило от того, что приходилось решать мелкие вопросы для налаживания быта поселенцев, цен на продовольствие и инструменты, которые неслыханными масштабами производили могавки. Было выяснено, что это достигается методом “конвейера”, где каждый работник отвечают за отдельную узкоспециализированную функцию. То есть, производство обычного плуга – результат работы группы работников, а не одного кузнеца, который и отливает металл, и куёт его и собирает детали воедино.
Елизавета не покидала поселения, хотя её приглашали в Сердце-Стали, столицу могавков. Но там побывал сэр Уолсингем, который был потрясен достижениями “дикарей”. У “дикарей” под городом проходила канализация, было налажено водоснабжение каждого дома, а промышленная зона города ежедневно перерабатывала тонны руды, выдавая солидные количества стали, которая превращалась в оружие, доспехи и инструменты.
Министр промышленности, сэр Дуглас Бэккет, оценил их инструменты и оружие не хуже английских. Пусть сейчас рудокопы добывают железную руду, а металлурги собирают привезенные с собой металлоплавильные печи, но догнать или обогнать могавков, по объемам выдачи стали, вряд ли удастся в ближайшие годы.
Хорошо получилось с не покоренными могиканами, как называлось то племя, про которое говорил Пэйта Хэссун. В обмен на железные поделки кузнецов, они были готовы продавать еду и шкуры. Взаимовыгодное партнерство с этими родами было равнодушно воспринято могавками. Возможно в связи с тем, что покоренные ими могикане получали сталь, и не желали иметь с англичанами дел, в обход могавков. Тут конкурировать бесполезно.
Очень выгодно был произведен обмен захваченного испанского брига на зерно и легкие могавские мушкеты. Порох индейцам не достался, его выгрузили в арсенал Нью-Лондона, снасти и пушки пришлось оставить, так как их интересовал корабль.
Мушкеты были мелкокалиберными, с круглыми пулями, заряжались быстро, весили мало, а главное, были идентичны по калибру, со стандартной пулелейкой. Это новое понятие, стандартизация, завладела разумами ученых мужей, которые прибыли в Новый Свет с королевой. Одинаковые калибры, размеры болтов, типовые изделия, даже строительство – всё это здорово сокращало время на производство и, в перспективе, удешевляло его. Маленькая армия Её Величества не могла себе позволить держать на вооружении мушкеты двадцати уникальных калибров, поэтому было решено перевооружиться могавскими мушкетами. Министр промышленности заявил, что оружие у могавков другое, пули совершенно иные по форме. Это значит, что есть какие-то секреты, которыми они не хотят делиться, раз производят совершенно другие мушкеты специально для англичан.
Проверка мушкетов показала, что бой у них точнее, чем у аркебуз, заряжаются так же, но невиданный доселе кремневый замок был лучше фитильного. Стандартные испанские кирасы пулей пробивались, но офицерские получали лишь вмятины. Надо заметить, что выстрел из обычной аркебузы показал идентичный результат. В конце концов их приняли, так как кремневый замок был решающим аргументом. Именно из-за него эти легкие аркебузы назвали мушкетами.
За пакет информации о испанских колониальных гарнизонах в Вест-Индии, могавки поделились секретом бетона. Хэссун сказал, что из чего-то подобного построены бани в Бате(1).
Беккету было вменено немедленное производство бетона, чтобы возвести королевский дворец. Елизавета видела это поселение своей дворцовой усадьбой, вокруг которой в будущем вырастет город. Деревянные дома снесут, будет разбит сад, вырастут высокие раскидистые деревья, цветы...
Почему срочно требовался дворец?
- “Власть такая штука, если её никто не видит, её как бы и нет.” – подумала Елизавета.
Поэтому дворец будет первым серьезным строением. Стены пока деревянные, но защита не они, точнее не только они. Защита против дикарей – пушки на артиллерийских башнях, контролирующих пространство на пятьсот ярдов вокруг.
Прогнозы были оптимистичные. С могавками, точнее с Лигой, пока что можно сотрудничать. Пусть они не самые лучшие партнеры, но за неимением других...
Тем более, в Нидерланды уже отправлен корабль с послами. Туда скоро начнут стекаться все протестанты Европы, чтобы отправиться сюда. Оружие, солдаты, лошади, золото, всё что нужно для победоносной войны.
Сердце-Стали. Июль 1590
- Вот суки... – Питер мелкими глотками попивал вино из бокала и глядел на купленную когда-то за десять гладкоствольных мушкетов, картину.
Картина изображала Кровавую Мэри, не коктейль, упаси Бог, а королеву Англии, Марию I. Елизавета сказала, что ей всё равно не нравится эта поганая католичка, а Питер кое-что соображал про стоимость подобных картин в 21 веке. Это оригинал, рисовался с натуры, а значит точно подорожает со временем.
- Я изначально говорил, что гасить их надо было! – вскочил Ушастый Бизон с лавки. – Когда они нам пороховую мельницу построили, тогда и надо было гасить!
Причина для беспокойства недавно вошла в порт Нью-Лондона. Это была потрёпанная эскадра транспортных кораблей, груженная продовольствием, оружием, лошадьми и поселенцами. Всё это было куплено на золото Елизаветы, которое она смогла сохранить в Европе. Она далеко не дура, чтобы везти все яйца в одной корзине.
- Надо будет – справимся. – ответил на реакцию Бизона Питер. – Если она устроит здесь войну, потеряет больше, чем мы. Это на поверхности лежит. Я считаю её рассудительным монархом, так рисковать она не будет.
- Да откуда ты знаешь? – Бизон последнее время стал каким-то нервным.
Возможно это было связанно с тем, что на него свалилась ответственность за четыре тысячи воинов регулярной армии? Питер вроде наладил организационную структуру. У Бизона есть четыре полковника, которые командовали четырьмя батальонами по тысяче человек в каждом. У тех были майоры, командующие отрядами по две сотни, ротами. По сути это были самые сильные и опытные воины, не обладающие какими-то стратегическими или тактическими навыками, но дело уже сдвинулось с мертвой точки. Подготовка проводится неустанно. Они не сеют, не жнут, не охотятся, их единственная работа – быть воинами. Порядка сорока процентов мощностей города нацелено на содержание такой огромной армии. Остальные шестьдесят идут на развитие. Коррупции нет, хотя может Питер знал не всё, Спящий Медведь с работой справляется, с момента назначения на должность, он уже раскрыл порядка пятисот преступлений. Так как в его руках ещё и суд, то на плаху сходили уже двести человек. Он не жалел никого, был эпизод, когда он приговорил своего родного брата к пяти плетям. Тот зарвался и избил какого-то могиканина за неправильный взгляд, ведь он не абы кто, а брат самого Главного воина-законника. Питер считал, что Спящий Медведь был одним из самых удачных назначений на должность. Его власть ограничили, он не мог творить что хотел, да и о будущем старейшины подумали. Серьезные дела рассматривались Общинным судом, а совсем серьезные – на Собрании Старейшин. Мелочь, вроде бытовых драк, отдали на откуп Медведю, но это тоже исключительный случай, в Законе о внутренней безопасности племени прописано, что в связи с формированием института воинов-законников, первый глава имеет право на судебное разбирательство правонарушений легкой степени. Вот если бы его брат убил бы того могиканина, который, к слову, официально работал на верфи плотником, то братец Медведя получил бы пять-восемь безвылазных лет на рудниках, в глубоких шахтах, причём не от брата, а от общинного суда.