Изрядно натоптав в одном овраге, который был сыр и изрядно оброс травой, он с сожалением пожертвовал ещё несколькими кусками обивки кейса для оборудования примитивной ловушки, основанной на натяжении ветки, к которой привязал обточенные на скорую рук колья, благо штык-нож он как раз за несколько дней до своей “смерти” заточил. Сработает она от того, что кто-то наступит на ветку, которая единственная сдерживает кинетическую силу напряженной ветки. Будет смертельно больно, Питер на себе ощутил эффект такой ловушки ещё во Вьетнаме. Деревянный кол в том тоннеле на всю длину вошел в бедро, ограниченный лишь веткой, на которую крепился. Повезло, что это было начало тоннеля, а не середина, иначе он бы оттуда не выбрался.
В конце оврага он просто вбил в землю десяток заточенных кольев и укрыл их травой. Казалось бы, какой разумный человек попадет в такую ловушку? Вы недооцениваете людей.
При оборудовании следующей ловушки, Питер чуть не разбил себе голову об дерево, не по ошибке, а от негодования. У аборигенов были с собой луки, а луки это не только гибкая деревяшка, но ещё и целый набор полезных тетив. Набор... Питер начал лихорадочно шарить по трофейной котомке. Джекпот. В одном из примитивных внутренних карманов он обнаружил целый моток из пяти запасных тетив. Качество их было... разное, поэтому брались они с запасом, как понял Питер. Ему же лучше, им же хуже.
Следующая ловушка представляла из себя аналог с натяжной веткой, но теперь приводилась в действие с помощью тетивы. Следующая ловушка была с двойным дном. Он нарезал тонких веток, устелил ими природную яму, перед этим натыкав в неё острых кольев. Но попасть в неё можно было только обойдя бутафорию с леской и совершенно не рабочей натяжной веткой.
Питер не ставил целью убить их всех с помощью ловушек, это нереально без компактных мин и дистанционных взрывателей. Но попав в такие ловушки, они станут действовать гораздо осторожнее, что замедлит их передвижение по пути его следования.
Чтобы аборигены не заблудились и не тратили время на поиск следа, он с громким хрустом сломал одну толстую ветвь и что есть скорости помчался дальше.
В качестве вознаграждения за проделанную работу, буквально через несколько минут он услышал очередной вопль. Останется загадкой, в какую именно ловушку попал преследователь, но выводы они сделают.
Снова вскрик и протяжный вопль. Теперь только умственно отсталый не сложит два и два.
Он продолжил бег, прорываясь сквозь кустарники, чтобы выиграть время, которое местные потратят на обход, ведь у него есть плотная одежда, в виде джинс, кожаной куртки и строительных перчаток, которые он взял на то дело, но ни разу не применил.
Вообще, Питер сожалел, что не отправился в это путешествие со своей коробкой из-под холодильника. Под ней лежал ящик с личными вещами, набор инструментов, некое количество бесполезных сейчас денег, запасное бельё, которое он, как положил, так и не надевал никогда... зачем? Он ведь бездомный, на Конгрессе ему не выступать, а к вони он привык. Но самое ценное, что лежало в тайнике, это теплый пуховик, на зимний сезон.
Хотя плюсы в его ситуации были. Целый мультитул болтался в его кармане, в настоящий момент бесполезный, так как болты крутить или решетки перекусывать, ему здесь ещё не довелось. Но перспективы у него есть. Главное дожить до них.
Больше воплей он не слышал, но это не значит, что больше никто не попал в ловушки, стояли они на логичных для прокладывания маршрута местах, мимо которых не пройти, хотя у алгонкина мог быть свой путь, но... факты говорят, что логика – вещь повсеместная и общечеловеческая.
Вроде оторвался, но след они не потеряют. Пусть они и древние, но недооценивать их не стоит, у них специализация такая, охотиться на людей. Его шанс – измотать их ловушками и обходами труднопроходимыми маршрутами. Ещё вариант – добраться до земель могавков. Но где эти земли? Вывесок и указателей он не видел...
- “Забираю свои слова обратно.” – подумал Питер, остановившись перед столбом.
Засохшие черепа, покрытые лоскутами кожи, перья алгонкинов, сломанные луки, копья – недвусмысленный намёк, что этим аборигенам здесь не рады.
Питер стал действовать осторожнее. Могавки точно не спят, середина дня, как-никак. Но нужно как-то удостовериться, что алгонкины не рискнут развязывать пограничный конфликт, который легко может вылиться в выход их на тропу войны.
Также Питер понял ещё одну вещь. Его переиграли. Дикие, первобытные алгонкины, переиграли цивилизованного, закаленного в боях с самыми хитрыми и приспособленными чарли Вьетнама, имеющего высшее образование, прожившего долгие 70 лет, бомжа. Это печально, смертельно печально.
Пока одна группа попадала в ловушки, орала и металась по кустам, ожесточенно изображая преследование, другая группа пошла параллельным маршрутом и вышла чуть в стороне. Теперь он стоял перед столбом могавков, в пятистах метрах стояла вторая группа алгонкинов, в количестве десяти человек, а за спиной шумела кустами первая группа.
- Развели как школьника... – проронил Питер, плюя под ноги. Захотелось курить.
Он достал сигарету из пачки и подкурил её зажигалкой. Аборигены впереди заволновались. Питер усмехнулся, пуская дым. Он привычно переложил нож в рукав, снял со спины копье и начал плавно отходить влево, к ближайшему дереву. Защиты от стрел у него нет, а после его показательного убийства группы воинов, церемониться с ним не будут.
К нему навстречу выдвинулся один здоровенный алгонкин, вооруженный большим кремневым топором. Типичный хэнд мейд(1), но от этого не менее смертоносный.
- “Он вызывает меня на поединок?” – предположил Питер, готовясь к драке.
С этим аборигеном так просто не получится. Он уже осведомлен о том, что Питер не так прост, он здоровее предыдущих покойников, да и взгляд гораздо серьезнее. Он смотрит на него как на противника, не как на беззащитную свинью.
Сближение, Питер замахивается копьем для броска. Абориген готов к этому, поэтому изготовил топор для отбития. Видимо реакцией его духи/души предков/тотемное животное/папа/мама/дядя или кто там ещё, не обделили. Копье полетело, чтобы сразу быть отбитым.
- Ха! – самодовольно воскликнул самый здоровый абориген из встреченных Питером, расставив руки в стороны.
Но в следующий миг он словил лбом острие штык-ножа М7, производства оборонной промышленности США.
Рывок к оседающему здоровяку, штык снова в руке, как и выхваченный из ослабевшей хватки топор. Серьезное изделие, основательное. Широкое лезвие, насаженное на топорище, обильно и надежно обмотанное сухожилиями какого-то неудачливого животного, а может даже и врага. Некоторые племена южнее, людей едят, всякое может быть.
Но это всё детали, более важные вещи происходили на фоне. Появилась группа неизвестных, которые принялись рубиться с алгонкинами, уже занявшими оборонительную позицию, столпившись и щедро постреливая по кустам. Кого-то ранили, кто-то выстрелил в ответ. У ног Питера воткнулась стрела. Это сигнал к тому, что надо давать дёру, пока чего-нибудь покрупнее не прилетело.
Он метнул топор в бегущего на него аборигена и дёрнулся было, в направлении кустов, но... Что-то тяжелое ударило в затылок. В глазах взорвалась ослепительная сверхновая.
Некоторое время спустя
Питер полностью пришел в себя только когда его привязали к столбу. Из одежды на нем были только трусы. В глазах было мутно, но картина прояснилась довольно быстро.
Посреди некоего поселения стояло шесть столбов. На одном висел Питер, на остальных алгонкины. Вокруг сновали аборигены хорошо знакомого типа. Могавки. Родня, которая скорее всего перережет ему глотку как одному из алгонкинов. Нужно исправлять ситуацию.
Шанс предоставился практически сразу. К нему подошел престарелый могавк с его штык-ножом в руках. На фоне какой-то мужик в большом головном уборе из перьев, сразу видно – вождь, примерял его джинсы. Они спадали, так как концепцию пуговиц вождь ещё не осознал.