И Лазарь шел как на закланье.
— Дядюшка Маша! — обернулся он к Маринко.
— Что, родимый?
— Отпусти меня!
— Ты с ума сошел? Этого я не могу, иди!
— У моего отца есть деньги! Проси сколько хочешь, только не веди меня туда.
Маринко бросил на него злобный взгляд и засмеялся.
— Деньги! Деньги! А зачем мне деньги? Денег жаждут одни дураки. Мне надобно другое. То, что мне нужно, дал мне мой Груша, дай бог ему здоровья! Он всегда ко мне добр. Потому я и слушаюсь его. Так-то вот: покорную голову меч не сечет! Зачем озоруешь? Не пришлось бы тогда старому дядюшке Маринко плутать ночью по лесу.
— А ты, старая перечница, не знаешь, что речь идет о моей голове! — вспылил Лазарь.
— О голове, дитятко мое, о голове. Но своя-то мне дороже! Если я тебя отпущу, то что со мной будет? Думаешь, Груша не узнает?
— Проси, что хочешь! — снова вскрикнул Лазарь, ломая пальцы.
— Мне ничего не надо. Да и зачем мне? Я старый человек. А Груша мне доверяет больше, чем всем своим стражникам. А раз человек мне доверяет, могу ли я, скажи-ка на милость, могу ли его обманывать?!
Они вышли на дорогу. Лазарь увидел, что они уже подходят к хану.
Собрав все силы, он бросился бежать, но Маринко догнал его.
— Скорее от молнии убежишь, чем от меня! — сказал он свирепо.
Лазарь вверился судьбе…
Подошли к хану. Маринко пропустил Лазаря вперед. Но тот почувствовал вдруг такой приступ слабости, что Маринко пришлось поддержать его.
Хозяин и стражники спали у очага, пламя которого освещало хан. Маринко разбудил одного стражника и велел доложить субаше, что он привел того человека, за которым его посылали.
Стражник толкнул дверь в комнату субаши.
— Маринко пришел? — донесся оттуда голос Груши.
— Да. И кого-то привел.
— Пусть войдет.
Маринко взял Лазаря за руку и повел его к субаше.
Лазарь не упирался, но на него напало такое оцепенение, что Маринко пришлось тащить его.
— Эх, мой Маринко! Верный ты мне помощник! Без тебя я как без рук, — сказал Груша.
— Я только исполняю волю старшего! — молвил Маринко, целуя ему подол.
— Ну, ну! Ступай отдохни!
Маринко отвесил поклон и вышел.
Лазарь с безразличным видом слушал их разговор. Им овладела такая усталость, что он уже не мог думать о собственной участи.
Когда Маринко удалился, Груша встал с оттоманки, подошел к Лазарю, посмотрел ему в глаза и ласково сказал:
— Не надо пугаться. Не бойся!
Лазарь вздрогнул. Ему не верилось, что слова эти произнес субаша. Наверное, тут есть еще кто-то. И он огляделся по сторонам…
— Не бойся! Не бойся! — повторил Груша прежним голосом. — Ты ошибся.
Эти благостные слова упали словно на раскаленное железо. Из глаз Лазаря полились слезы, и он зарыдал:
— Прости меня! Прости!
И Лазарь упал перед Грушей на колени.
— Я не хотел! Так вышло. Я был сам не свой! Мне вдруг пришло на ум, что я должен его убить! Или его, или себя! Не мог я вытерпеть, чтоб он был во всем сильнее: и в прыжках, и в борьбе. А когда увидел, как Елица на него смотрит, у меня потемнело в глазах. Душа кровью обливалась. Я должен был его убить!
— Но ты не убил его! — сказал субаша.
Лазарю показалось, что ему влепили пощечину. Он вытаращил на Грушу глаза.
— Не может быть!
— Не убил!
— Но он… упал!
Турок хлопнул в ладоши. В дверях появился стражник.
— Ме́хо здесь?
— Здесь.
— Позови его.
Мехо вошел в комнату.
— Когда ты видел Алексиного шалопая?
— Час назад. В саду у дома.
Лазарь поник головой.
— Ступай, Мехо.
Мехо вышел.
Оба молчали. Турок ходил по комнате, пожевывая кончик бороды, — видно, думал о чем-то важном.
— Итак, ты его не убил! — промолвил он наконец. А как ты людям объяснишь свой поступок?
— Скажу, что ненавижу его!
— Это неразумно.
— Я и вправду его ненавижу!
— Знаю… Ха! Ответь-ка мне лучше: у твоего отца есть деньги?
— Есть.
— Знаешь, где он их держит?
— Знаю. В старой клети, в сундуке.
— Сундук заперт?
— Да.
— Станко знает об этих деньгах?
— Да.
— А твой отец знает, что Станко это известно?
— Да. Мы живем как одна семья. У нас нет секретов от их домочадцев.