— Вот видишь! — Груша уставился на Лазаря.
У Лазаря мелькнула догадка.
— Отправляйся-ка ты домой. Иди прямо в клеть, сорви с сундука замок, возьми деньги и спрячь их где-нибудь! А завтра скажешь, что стрелял в Станко потому, что он украл у тебя деньги! Понял?
У Лазаря даже усы заулыбались. Груша не только прощает его, но еще и помогает оправдаться перед людьми. Он объявит Станко вором.
— Да, понял, — ответил Лазарь, не глядя.
— Видишь, как я о тебе забочусь?
— Вижу… Спасибо тебе!
— Но ты должен слушаться меня, или…
— Буду слушаться, как отца, даже больше!
— Прекрасно, прекрасно! Этого я и хочу! — воскликнул Груша и хлопнул в ладоши.
В комнату заглянул стражник.
— Позови Маринко.
Маринко уже от дверей заговорил:
— Я там выкурил трубку за твое здоровье, уважаемый эфенди. И ракии немного выпил.
— Так, так, Маринко! Ты мне верный друг.
— Спасибо тебе! — воскликнул Маринко, весь просияв.
— Маринко, знаешь что?
— Что?
— Завтра у общины будешь всем рассказывать, что видел вчера, как Станко крадучись выходил из старой клети Миражджича. Запомнил?
— Конечно, хоть под присягой! Будь спокоен.
— Только смотри не заврись! Тогда все пропало.
— Можешь меня не учить. Это мое старое ремесло. Уж коли я вру, то начинаю верить своему вранью!
— Вот и сладили! — засмеялся Груша. — А теперь проводи Лазаря домой, нельзя мальчика пускать одного.
— Хорошо, эфенди, как не проводить. Пошли, Лаза. Пошли, родимый.
Низко поклонившись, они вышли из комнаты.
— Спокойной ночи, эфенди!
— Спокойной ночи!
Груша остался один. Он зажег трубку и, поглаживая бороду, несколько раз прошелся по комнате.
— Вот здорово! Игра стоит свеч! Спокойно, без всяких трудов я бросил головешку сразу в два дома. Если они поссорятся, то даже их праправнуки будут заклятыми врагами. Ха-ха-ха-ха! А из-за них перессорится все село. Маринко прав: тогда все они захотят, чтоб я их мирил! И поможет им не их гадкий поп, а Суля, или, как они меня величают, Груша. Тогда посмотрим, кто лучше — я или Усо из Богатича, о котором идет столько разговоров!..
И, довольный собой, он развалился на оттоманке, пуская густые клубы дыма.
Чубук выпал у него из рук, и по комнате разнесся легкий храп.
ГРОМ СРЕДИ ЯСНОГО НЕБА
Наступило двадцать первое июля. Уже с утра чувствовалось, что день будет жаркий.
Кмет Йова встал, умылся, помолился богу и, по своей давнишней привычке, отправился на пасеку.
В доме суматоха. Молодые спешат взяться за дело, которое им поручил седовласый хозяин. Дядюшка Сима — посыльный — тоже здесь. Он пришел к кмету за распоряжениями. Молодые поднесли ему баклагу, и он неторопливо попивает винцо. Старик уверен, что сегодня ему не придется много бегать. Да и куда? Весь народ на работе.
Вдруг во двор влетает Иван Миражджич. Он бледен как смерть. Спросил, где хозяин, и, услышав, где Йова, тут же отправился на пасеку.
Неожиданное появление Ивана крайне удивило Симу. А когда он увидел подходившего к дому кмета, тоже бледного как смерть, то и совсем оторопел от изумления.
— Сима! — крикнул Йова.
— Слушаю! — И он вскочил как ошпаренный.
— Скорей зови священника!
Сима понял, что дело тут не пустячное, и, насколько ему позволяли его старые ноги, бросился выполнять поручение кмета.
Йова повел Ивана к себе:
— Ты это серьезно говоришь?
— Серьезно.
— Как на духу?
— Если б мне кто сказал, я бы не поверил: но сундук разбит и денег нет.
— А сколько у тебя там было?
— Целых двести дукатов.
— Двести дукатов!.. А кого ты подозреваешь?
Иван молча опустил голову.
Кмет шагал по комнате. Для него это было не только чудо, но и божий гнев. Тридцать лет он здесь кмет, а о таком чуде и не слыхивал. Он мысленно перебирал всех хозяев и их домашних и даже ни на секунду ни в ком из них не усомнился. Хозяева были люди честные и достойные, сыновья их — добрые и радивые.
— А все-таки? Не приходили ль к тебе на этих днях гости?
— Нет.
— И турки не заявлялись?
— Нет. Уже месяц, как ни одна душа не заходила ко мне во двор.
Йова снова заходил взад и вперед. Он не знал, что и думать. С горя он всплеснул руками и заговорил страдальчески:
— Кража!.. В Черном Омуте кража!.. Ограблен человек в Черном Омуте! И это при кмете Йове Юришиче! Что скажут теперь про нас другие села? Знаю! «Не задавайся, — скажут мне, — смири свою гордыню. В этом твоем Черном Омуте взломали сундук и украли двести дукатов!» Как пережить на старости лет такой позор? О господи, зачем ты не прибрал меня вчера, чтоб я не дожил до такого сраму!