Он вышел из дому и стал ходить по саду. Отчаяние и безнадежность овладели его душой.
Мимо прошел Иван. Он, конечно, видел Алексу — еще издали раза два внимательно глянул на него, но, подойдя поближе, отвернулся.
Алекса не окликнул его. Мертвыми глазами смотрел он ему вслед. Иван уже скрылся из виду, а Алекса все стоял и смотрел в ту сторону, где он исчез.
Он смотрел так долго, что глаза начал застилать туман.
— Алекса, — услышал он вдруг голос Симы, посыльного, — кмет велел тебе прийти в общину.
— Зачем я ему понадобился?
— Не знаю. Придешь — узнаешь.
Алексе показалось, что Сима смотрит на него каким-то странным взглядом, ясно говорившим: «Жаль мне тебя, бедняга!».
Алекса отправился в общину. Там уже толпился народ. Поздоровавшись, он спросил:
— Что делаете тут?
Люди молчали.
Алекса обвел взглядом хмурые лица сельчан и отошел в сторонку.
День стоял пасмурный. Небо было обложено тучами, которые вот уже несколько дней никак не желали расходиться.
Вдруг все поднялись. Толпа зашевелилась. На галерее появились кмет и отец Милое.
— Братья! — начал кмет. — Опять мы навлекли на себя позор! Опять случилась кража.
По толпе пронесся гул. Все воззрились на Алексу, а он молча склонил голову.
— Да, братья! Опять у Ивана побывал вор. Ночью у него унесли поросенка. Что это значит? Вы хотите, чтоб я отрекся от Черного Омута? Долго я был кметом, хватит с меня! Вот вам ваша палица, передайте ее кому хотите…
И кмет бросил палицу.
Сельчане обступили его и стали молить да упрашивать.
— Нет! Нет! Выбирайте, кого хотите!
— Мы хотим тебя!
— А я не хочу! Не хочу, чтоб мне на старости лет в глаза плевали!
— Мы поймаем вора!
— Мы его уже поймали! — выкрикнул Маринко Маринкович. — Хотите, чтоб я вам пальцем показал на него? Я…
Маринко рухнул словно подкошенный.
У Алексы кровь бросилась в голову. Он не понимал, что сделал, но, увидев распростертого на земле Маринко, встал коленом ему на грудь и выхватил нож.
Подбежали люди и отняли у него нож.
— Злодей! Гайдук!
Алекса не мог вымолвить ни слова. К горлу подкатил комок.
— Вот, братья… — запел Маринко. — Я чуть не умер за божье дело!
— Злодей! Злодей! — неслось со всех сторон.
Алекса пришел в себя… Точно разъяренный лев, ринулся он сквозь пытавшуюся удержать его толпу. У галереи он остановился.
— Распните меня! — крикнул он и раскинул руки. — Распните меня!
И сверкнул очами. Страшный взгляд метнулся из-под седых ресниц.
Народ остановился.
— Распните меня! — гремел Алекса. — Постыдитесь своих седин! Торопитесь осудить человека, не выслушав его. Стыдись, седовласый отче! Кто же так сплеча выносит приговор? Хотите убить меня? Вот! Двести лет прошло с тех пор, как мои предки вбили здесь первый кол. И за все двести лет ни тени позора не падало на этот дом! А теперь вы прокляли его. Чего вам надо? Убейте меня!
Никто не шелохнулся.
Алекса пошел прочь.
Старики еще больше помрачнели и глубоко задумались. Дом Алексы и вправду был самым старым в Черном Омуте.
Придя домой, Алекса сел на скамью у очага. Долго сидел он так, безмолвный и неподвижный, а когда спустился мрак, кликнул сноху Мару.
— Зачем звал меня, отец?
— Расплети мне косу!
Все замерли. Петра подошла к нему:
— Что с тобой, старче?
Алекса поднял на нее налившиеся кровью глаза, но голос его был тих и ровен.
— Поди, старуха, принеси мне с крюка трубку…
В тот вечер старик расплел волосы и закурил табак.
ЧАСТЬ II
МСТИТЕЛЬ
ПАУК
На улице протяжно стонет ветер, пробегая по голым веткам, и моросит дождь. Кромешная тьма. В такую ночь даже гайдук сидит на месте; пес и тот рад-радешенек любому пристанищу и ведет себя тихо и смирно.
Лишь один человек бредет в темноте. Ноги его вязнут в размякшей земле, он спотыкается и падает, но все же выполняет приказ своего господина.
Человек этот — Маринко. И спешит он в хан, к Груше, который уже заждался его.
— Ты что так долго? — крикнул он, едва Маринко переступил порог. — Где пропадал? Я жду тебя целых два часа.
— Немножко припоздал, дорогой ага, — ответствовал Маринко, улыбаясь и палкой счищая с опанок грязь.
— Продрог?
— Наоборот, вспотел.
— Садись.
Маринко, согласно обычаю, присел на краешек стула.