Все сели. Подали тыкву с узеньким горлышком.
Пожалуй, надо рассказать, как пили наши деды.
Мачва не богата виноградниками. Вина здесь было немного, да и требовалось оно не так уж часто — его пили только в день святого причастия да на поминках. Но зато в Мачве в изобилии росли яблоки и слива. Мачванская сливовица и яблочная водка славились в те времена. Напитки эти имелись в каждом доме, и всякого гостя непременно потчевали одним из них.
Яблочную водку пили из выдолбленных тыкв или баклаг — у кого что было, а сливовицу — из тыковок с таким узким горлышком, что водка через него едва цедилась. Проходило две-три минуты, прежде чем набирался один глоток.
Священник немного отпил и передал тыкву кмету.
— Вот это да! Добрая ракия, такой много не выпьешь, да и сосуд как раз по ней!
— Ха-ха-ха! — смеялся Иван.
— Правду говоришь ты, отче, — сказал кмет, насладившись питьем. — Горлышко в самый раз, шире и не нужно.
— Это мой Лазарь смастерил. Он ведь в этом деле собаку съел.
— Чем занимаешься? — спросил священник, немного помолчав.
— Чем тут можно заняться?! — воскликнул Иван. — В этакий-то дождь и носа из дому не высунешь. Сижу вот и разговариваю с детьми. Вчера очистили немного кукурузы, а сегодня… Сходил к субаше.
— К субаше? — удивился священник.
— Да, он присылал за мной.
— А зачем?
— Да так, беседовали… Оказывается, он хороший человек! Ей-богу, он хороший человек, а я-то думал…
— Что? — прервал его священник, насупив брови.
— Разговаривает с тобой, брат, о том о сем… Со мной вот говорил о тебе и о Йове.
— Что же он говорил?
— Говорит, у нас хороший священник. Прекрасный человек! Он еще на своем веку не видел такого священника! И кмет тоже! «Не знаешь ты, Иван, говорит, как мне понравились эти два человека. Благодаря им так хорошо в Черном Омуте. Умные они люди, и все тут!»
Кмет по лицу священника понял; что ему не по душе речи Ивана. Он хотел было что-то сказать, но взгляд священника остановил его.
Иван, не жалея похвал и вознося Грушу до небес, пересказал весь свой разговор с ним.
— Прекрасный человек! Преприятнейший! И Маринко тоже. Ты же знаешь, как мы всегда его ругали. А субаша так его хвалит! Правда, говорит, с ленцой, но хороший, честный человек. И все мы здесь, говорит, в Черном Омуте, прекрасные люди… Только вот об Алексе плохо отзывается, не любит его. Даже и слышать о нем не хочет.
— Послушай-ка, Иван, — вскипел священник, — ты только за этим меня звал?
— Да я… Зачем же, брат, понапрасну чураться человека? Ежели б он был такой, как… те, что заводят всякий разлад, я бы первый от него отвернулся. Но он хороший человек! Говорил мне даже, как ему хочется женить Лазаря. Я только диву давался: «Он, говорит, хороший хозяин! Ты бы, говорит, это так оставил, а он готов умереть за свое!» Бог мне свидетель, он так любит Лазаря, словно он ему сын родной.
Священник и кмет молчали.
— Знаете что?
— Что? — спросил кмет.
— Помиритесь с ним.
— А мы не ссорились, — сухо сказал священник.
— Знаю. Но он слышал…
— Что слышал?
— Что вы поносите его.
— А кто ему донес?
— Не знаю, только он очень печалится. Он любит вас и хотел бы жить с вами в мире и дружбе.
Священник посмотрел на Ивана.
— Не ты ли сболтнул ему, что мы его ненавидим?
Иван вздрогнул.
— Господь с тобой, отче! Перекрестись! Как я могу сказать ему такое? — солгал Иван, испугавшись взгляда священника.
— Кто, кроме тебя, мог ему сказать? — серьезно спросил священник.
— Неужели ж я? — возмутился Иван, чувствуя в глубине души стыд, ибо именно он проболтался об этом субаше. — Ладно, оставим это: он хороший человек…
— «Хороший, хороший»! Разумеется, хороший, только для турок. А нам с ним не по пути! Запомни-ка ты, Иван! Пусть хоть весь Черный Омут, все мои друзья лижутся с ним, сколько их душе угодно, а я не стану! Я не жду от турок добра. Даже своим глазам не поверил бы. Решил бы, что на старости лет слаб глазами стал, обманывают они меня. А сейчас раз ты взялся передать мне поручение Груши, то передай и ему мое. До свидания!
— Садись, отче! Садись, Йова! — кричал Иван, потому что священник и кмет уже встали, собираясь уходить.
— Зачем мы тебе? Мы уже закончили разговор, ради которого ты нас звал! — отрезал кмет.
— Я звал вас не за тем! Это только так, к слову. Я звал вас по другому делу. Хочу высватать для Лазаря дочку Севича. Садитесь, люди! Какие вы, право, гневливые!.. Я ничего плохого не думал.