Груша поднялся с оттоманки и, расплываясь в улыбке, кинулся навстречу Милошу.
— Добро пожаловать!
— Рад видеть тебя! — ответствовал Милош скорее по привычке, нежели по велению сердца.
— Садись, добрый человек, садись! — любезно приглашал его Груша.
— Ничего, могу и постоять, — сказал Милош. От страха у него зуб на зуб не попадал.
— Ну садись же!
— Уж так и быть, сяду. — И Милош медленно опустился на оттоманку.
— Как здоровье? — спросил Груша.
— Слава богу…
— Как дома?
— Слава богу…
— Так, так. Главное — здоровье, остальное приложится.
Милош молчал. Если б Груша прислушался, он бы мог услышать, как оглушительно колотится у него сердце.
— Ну? — спросил Груша.
Милош вздрогнул.
— Гостей ждешь? Угощенье готовишь? Мы ведь собираемся к тебе.
Милош готов был провалиться сквозь землю. Пусть бы Груша завел речь о чем угодно, только не об этом.
— Да… жду… добрых сватов, — забормотал он бессвязно.
Милош ничего не видел перед собой — глаза застилал туман. Ему почудилось, что земля уходит у него из-под ног и он летит в бездну. Милош потерял сознание и рухнул на пол.
Груша подскочил к Милошу и стал поднимать его.
— Милош! Эй, Милош! Очнись, друг!
Но Милош не шевелился.
Груша кликнул стражников.
Милоша окатили холодной водой, и он стал приходить в себя. Вот он приподнял голову, потер лоб и огляделся по сторонам.
— Встань! — скомандовал Груша.
Милош медленно поднялся. Его снова охватил безумный страх.
— Садись, Милош, — ласково сказал Груша. — Что с тобой? Какой ты бледный!
— Худо мне. Лучше я пойду домой.
— Сядь, отдохни.
Груша дал ему ракии.
— Скажи же, что с тобой?
— Не знаю.
— С тобой и раньше такое случалось?
— Никогда.
— О брат! — воскликнул Груша и взял его за руку. — Да ты, никак, испугался? Не бойся. Я ведь тоже человек. Я позвал тебя затем, чтоб предупредить, что я с друзьями тоже приду к тебе вечером в гости. Я слышал от людей, что ты хороший, добрый человек, а я люблю хороших, достойных людей.
Частью от стыда, частью от страха Милош совсем растерялся. Как сказать Груше, что сватовства не будет? Как нарочно, подходящие слова не шли на ум.
Но Груша, человек бывалый, так повел дело, что Милош сразу разговорился и во всех подробностях поведал турку о том, что произошло в его доме.
— Где же она сейчас? — спросил Груша.
Милош пожал плечами.
— Я слышал, что она у Алексы, — сказал Груша, глядя на него в упор.
— Может быть.
— А еще я слышал, что она там встретилась с этим вором Станко.
Милош опять побелел как полотно.
— Не знаю, — прошептал он.
— Послушай-ка, Милош! Ты достойный человек. Я люблю тебя, желаю тебе добра. Однако вот что: если ты сию минуту не отправишься к Алексе и не заберешь у него свою дочку, то берегись!
В глазах его сверкнули молнии.
— Хорошо, — машинально проговорил Милош. — Иду.
— Иди, иди! До свидания!
Милош ушел.
Груша долго ходил взад и вперед по комнате.
«Этот, — размышлял он, — боится меня. Он силой уведет ее от Алексы. Он заставит ее выйти за Лазаря».
Однако он видел, ясно видел, что план его вконец испорчен. Он чувствовал, что ему не придется никого мирить, если даже к нему обратятся с такой просьбой. Но раз он не может мирить, то может поссорить, а сейчас ему довольно и этого.
Он сел, чтоб собраться с мыслями.
«Я знаю, как быть! Свалю кмета! Заставлю его отказаться от палицы. И сделаю это, не откладывая в долгий ящик. Севичу велел вернуть домой дочку. И он вернет ее. Потом велю отдать ее за Лазаря. А Иван станет кметом… Чудесно! Чудесно!»
Груша хлопнул в ладоши.
В дверях показался стражник.
— Ступай, приведи ко мне кмета!
Дверь закрылась.
Через полчаса кмет Йова предстал перед турком. Степенный, спокойный, он стоял, будто святой.
Груша буравил его глазами.
— А, это ты?
— Да, эфенди.
— Что это происходит в Черном Омуте?
— Что, эфенди?
— Великолепно! Он еще меня спрашивает! А ты не знаешь?
— Не знаю.
— Какой же ты тогда кмет?
Йова молчал.
— Какой же ты кмет, если не знаешь, кто днюет и ночует в Черном Омуте?
Турок встал и уставился ему в лицо.
Йова спокойно выдержал его взгляд и еще спокойнее ответил:
— Мне никто не жаловался. Один бог может все знать!
Груше почудилось, что его устами говорит отец Милое.