Священник с Йовой повернулись и пошли прочь.
Иван остановился, пораженный, но изумление тут же сменилось страхом.
Когда отец Милое и Йова скрылись из виду, новый кмет в глубокой задумчивости медленно побрел домой.
ДВА ОТЦА
Приказ Груши не на шутку напугал Милоша. Он шел как потерянный. В глубине души он сочувствовал Елице. Раз он выгнал дочь из дому, то она вольна идти туда, где ее готовы приютить.
Как войдет он в дом, который проклял вместе со всеми? Что скажут ему соседи и Иван?
Но ничего не поделаешь! Турок шутить не любит. Пошли он его за самим сатаной, все равно пришлось бы идти.
В полном отчаянии вернулся Милош домой. В горнице никого не было. Он кликнул брата и жену.
— Как нам быть? — спросил Милош.
Жена и брат молчали.
— Кто пойдет туда?
— Вестимо, ты, брат, — ответил Младен.
— Как же я пойду?
Круна заплакала. Как и всякая мать, она тосковала по дочери.
— А что ты станешь там делать? — спросила она.
— Уведу ее.
— А если ее не отдадут?
— Я отниму!
— А если не сможешь? Если они пересилят?
Милош заходил по горнице.
— Я отниму ее! — вдруг завопил он. — А ежели она не пойдет, я ее убью! Я ее породил, я вправе и убить.
— Зачем же прогнал ее из дому? — сквозь слезы спросила Круна. — Почему ее здесь не приневолил?
Милош понял, что прижат к стене. Он и сам себя корил за то, в чем его упрекала жена.
— Но… надо же что-то сделать! Как я покажусь на глаза турку? У него камень вместо сердца. Мне некуда деваться.
— Может быть, посоветоваться со священником?
— С этого и начнем! Сейчас же ступай к отцу Милое и позови его сюда.
Младен понесся словно ветер.
Милош остался вдвоем с женой. Круна захлебывалась слезами.
— Что ты наделал? Я всегда была тебе послушной женой, а сейчас не могу молчать — сердце исходит кровью, — рыдала она.
— Я был сам не свой от злости. А она, упрямица, взяла да ушла. А теперь вот…
Он замолчал.
Вернулся Младен со священником.
— Зачем я вам? — спросил священник.
— Отче! Брат! Будь отцом родным, дай добрый совет.
И Милош принялся рассказывать все по порядку.
Священник остановил его.
— Я знаю! Я был у Алексы в тот день, когда Станко привел ее. А сам-то ты что думаешь?
Милош поведал, как распорядился турок.
— Да, да! Значит, турок хочет! Хочет выдавать наших дочерей и женить наших сыновей! Мало ли чего он еще захочет. Может, всех нас обезглавить пожелает. И посыплются наши головы, точно гнилые груши. Что ты решил?
— Пока ничего. Хотел вот с тобой посоветоваться. Прошу тебя, как бога, научи меня!..
— Научить тебя? Чему? Будь это моя дочь, я бы Груше сказал: «По-твоему не будет!» Вот как я бы сказал, а ты…
— Прошу тебя, отче!
— Ты трус. Куда проще отправиться к Алексе, взять Елицу за руку, привести домой и отдать Лазарю. Так ведь?
— Я так и хотел.
— Видишь, я угадал. А теперь слушай меня. Только ты не сделаешь этого.
— Почему?
— Потому что не сделаешь! Ты знаешь, что Станко гайдук?
— Знаю. Я дам ему хорошую плюху!
— Ого! Полюбуйтесь на героя! Перед каким-то ничтожеством дрожит как осиновый лист, а на горного царя собирается поднять руку!
— Я знаю его с пеленок. Сколько раз целовал он мне руку.
— Да. Но он уже не прежний Станко. Теперь он гайдук, который всадит тебе в глотку пулю, как Сали-аге! Нет, дорогой мой, ступай-ка ты к Алексе и постарайся с ним договориться.
— Господь с тобой, отче!
— Вот мой тебе совет: помирись с Алексой! Не раскаешься! И держись его: он честный человек.
— Алекса?
— Да. Эта кража — происки субаши и его холуя Маринко…
— Правильно, отче, — вступилась Круна. — Святая правда! И Ела мне то же сказала. Я по ее глазам видела, что она не лжет! «Мама, — сказала она, — Станко не вор!»
— Нет, не вор. Взяли мы грех на душу, оболгав хорошего парня.
Милош молчал.
— Что молчишь?
— Как же я пойду к Алексе? Я его очень обидел — отвернулся, когда он со мной поздоровался.
— Разве ты один? Все мы его обижали.
— О брат! Не знаешь ты, каково мне это…
Однако слова священника возымели действие. Милош уже и думать забыл про все свои обещания Груше.