— Ладно, иду. Пошли вместе, отче!
— Почему не хочешь один?
— С тобой как-то спокойнее. Не знаю, что ему и говорить.
По дороге Милош пересказал священнику свой разговор с субашой.
Священник постучался. Одна из снох Алексы отворила калитку и пригласила их в дом.
Чело Алексы было светлое и ясное. Он бросил трубку, заплел косичку и улыбался ласково и приветливо.
И Петра, и домочадцы — все оживились и повеселели… Вернулись прежние дни — дни счастья и бесед!
— Входите, входите! — крикнул Алекса.
— Бог в помощь!
Молодежь стала целовать руки гостям.
Все сели. Принесли баклагу с ракией.
— Как поживаешь, Милош? Привел господь увидеться.
— Слава богу!
— Как твои?
— Те, что дома, хорошо. Но не все дома.
Алекса усмехнулся.
— Одна моя овечка забрела в твое стадо, — вздохнул Милош, — вот я и пришел за ней.
— Здесь она, — вставил священник.
— Где же?
— Алекса! — не сдавался священник. — Пусть приведут Елицу!
Алекса взглянул на сноху Мару, и та помчалась, как быстроногая лань.
— Скажи мне по совести, — обратился Алекса к Милошу, — что ты задумал?
— Увести ее домой.
Алекса вскочил.
— Нет! — отрезал он, сверкнув очами.
— Разве я не властен над своим ребенком? — рассердился Милош.
— Был… пока она жила в твоем доме. Теперь же властен один я. А применишь силу — поплатишься головой!
— Но я отец!
— И я отец!
— Знаю, знаю… Но я ей родитель!
— Зачем тогда выгнал свое дитя из дому? — прервал его Алекса. — Я ее кормилец и защитник. Под моим кровом искала она Станко и нашла его.
— Так чего ты хочешь?’.
— Я сватаю ее за своего сына.
— Какого?
— Станко…
— Но он гайдук!
— А разве нет женатых гайдуков?
— Есть, но…
— Запомни, Милош! Гайдуки — не последние на свете люди. Они точно выкованы из стали, сердца их не мирятся с несправедливостью.
— Слышишь, Милош! — включился в разговор священник. — У тебя, брат, дочь на выданье. Сватают ее два жениха. Одному она сама отказала, а другой привел ее за руку в свой дом. Значит, такова воля божия.
— Знаю, отче, но негоже ей здесь оставаться…
— Не отдам я ее, запомни! — взорвался Алекса. — Елица для меня все! С тех пор как она вошла в мой дом, люди стали ко мне приходить.
Глаза его метали молнии.
— Слышишь, Милош, отдай девушку за моего сына.
— Ну… ладно, — пролепетал Милош.
— Отдаешь? — крикнул Алекса.
— Отдаю.
Алекса обнял Милоша. Из глаз его хлынули слезы радости.
Тут отворилась задняя дверь; на пороге показался Ногич. Он вел за руку Елицу. Он подошел к Милошу, хлопнул его по плечу и сказал Елице:
— Девушка, теперь у тебя два отца! Целуй обоим руки…
ПЕРВАЯ ВСТРЕЧА
Что только не делали в Черном Омуте и по всей округе, чтоб переловить гайдуков! Лазарь и Маринко буквально сбились с ног, но, увы, все их старания ни к чему не привели. Выследят гайдуков, сообщат Груше, отрядят погоню, явятся на место — а их и след простыл.
Вся зима прошла в таких занятиях. Как изменился за это время Черный Омут!
Куда делись смех и веселье? Если к двоим собеседникам кто-нибудь подойдет, они тотчас же умолкают.
Иван по-прежнему кмет, но люди сторонятся его больше, чем субашиных стражников. Лазарь совсем отбился от дома. С утра до вечера торчит он в хане.
А Груша?
Грушу преследуют кошмары. С того дня он так боится Станко, что при одном его имени бледнеет как смерть. Сон его теперь охраняют стражники.
Однако честь и хвала черноомутцам!
Они держатся стойко. Священник и Йова не складывают оружия. Никто не переметнулся на сторону турка. Милош Севич и тот стал совсем другим.
Груша с досады рвал и метал.
Наступила весна. Приятно посидеть вечерком перед ханом. Небо усыпано звездами. В многочисленных бочагах квакают лягушки. И Груша бездумно погружается в эту музыку. Так бы и слушал ее до самого утра.
Однажды вечером сидел он с Иваном. Разговор шел невеселый.
— Эх, мой Иван, мой кмет, что нам делать? — вздохнул Груша.
Иван пожал плечами.
— Не знаю.
— Тебя вот все покинули.
— Все.
— Из-за меня?
Иван молчал.
— Правда?
— Ты тут ни при чем.
— Поверь мне, добрый человек, уж очень у меня мягкий характер. Никак не расправлюсь с этим попом! Это все его козни! Но бог с ним. Все равно он от меня не уйдет! Шкуру с него спущу, как с барана!
— И хорошо сделаешь! — одобрил его Иван. — Он твой самый заклятый враг. А за ним Алекса. Раз ты его не судишь, то я сам буду ему судьей. Так и смотрит, как бы мне навредить. У моего Лазаря давно чешутся руки, да только я его сдерживаю.