— Слышал я, что этот вор опять был здесь, — сказал Груша со страхом в голосе.
— Был. Но он неуловим, как тень. Я всю ночь понапрасну проходил вокруг дома. А Лазарь видел, как он пришел.
— Не знаю, как быть, — вздохнул Груша и задумался.
Некоторое время прошло в молчании.
— Я придумал, что делать, — снова заговорил турок. — Завтра пошлю Лазу в Шабац, пусть от моего имени попросит янычар для поимки гайдуков.
— Да поможет тебе господь!
— Может, так их переловим…
— Наверняка.
— Тогда пришли ко мне Лазу.
— Непременно, непременно.
На другой день чуть свет Иван снарядил Лазаря в путь. Под ним серый конь, за поясом пистолет и ятаган, а на плече ружье.
Лазарь подъехал к хану, слез с коня, привязал его к дереву и пошел к Груше.
Едва он переступил порог, как из-за хана появился Верблюд. Он улыбнулся, погрозил ему вслед пальцем и скрылся в лесу.
День обещал быть погожим. На востоке уже алело, когда Лазарь простился с Грушей, который вышел проводить его.
— Ну, возвращайся с добрыми вестями.
— Сам о том мечтаю.
— Счастливо!
— Спасибо! Дай бог!
Конь под ним заиграл. Он дал ему немного порезвиться, а потом пустил ровным шагом.
Утро было чудесное. Сквозь молодую листву пробивались солнечные лучи. Птицы приветствовали своей песней солнце, но звонче всех пел соловей. Воздух чист и свеж, дыши полной грудью…
Лазарь предался своим мыслям.
День прекрасный… Кругом такая благодать, а в душе его сущий ад. У него есть все, кроме Елицы. А ее нет потому, что еще жив Станко.
Лазарю страстно захотелось найти его.
«Только б он мне попался! — думал он. — Только б встретиться с ним, тогда уж белый свет для него померкнет! Я убью его, как собаку! Второй раз не промахнусь!»
И мысли его побежали далеко-далеко, вслед за облаками, что пасутся на голубом небе, словно ягнята на зеленой лужайке. Он думал о себе, о Станко, о Елице, о Груше — решительно обо всем.
Дорога казалась ему бесконечной. От долгого сидения в седле заныла поясница. Он решил немного пройтись пешком, чтоб размяться и дать отдых коню.
Лесная чаща повергла его в ужас. По спине побежали мурашки.
«А вдруг Станко здесь неподалеку?»
Лазаря прошиб холодный пот.
«Ему-то хорошо. Он за деревом. Нацелится — и вся недолга. Только спустить курок».
Лазарю стало еще страшней, он пугался каждого пня.
Он погнал коня быстрее.
Вдруг из-за дуба, мимо которого он скакал, высунулась рука и схватила коня за узду.
— Стой! — послышался окрик.
Из-за дерева вышел человек.
В его глазах сверкали искры. Это был Станко.
— Слезай!
«Слезай!» — повторило эхо.
Лазарь, не отдавая себе отчета в том, что делает, выхватил из-за пояса пистолет и выстрелил…
Станко качнулся и выпустил уздечку.
Конь помчался во весь опор, но не в сторону Шабаца, а назад. Лазарь не останавливал его. Он не мог сделать этого по той простой причине, что потерял сознание.
Когда Серко примчал его к хану, когда его сняли с седла и привели в чувство, он сказал:
— Сдается мне, что на этот раз я не промахнулся. Теперь он убит.
— Кто? — спросил Груша.
— Станко.
— Ты его убил?!
— Я.
— Где?
— У самого Белотича.
В тот же вечер Лазарь слег и проболел целых шесть недель.
РЕШИТЕЛЬНЫЕ МЕРЫ
Иван потерял терпение. В тот вечер он решил взяться за Алексу. По его приказу Алексу привели в общину.
— Пришел?
— Зачем звал? — спросил Алекса, с состраданием глядя на Ивана.
— Эти воры все еще ходят к тебе.
— Какие воры? — Алекса смотрел ему прямо в глаза.
— Твой сын.
— Мой сын не вор. Весь Черный Омут знает, что твой сын подкинул нам деньги.
— Гайдуцкое отродье!
— Ну что же, лучше быть гайдуком, чем подлым предателем!
— Кто предатель?
— Ты! Отвяжись от меня! — И Алекса, не обращая внимания на его крик, вышел из общины.
Это был первый натиск Ивана на Алексу, за которым следовали все новые и новые.
Между тем Алекса отнюдь не трепетал перед новым кметом. Он держался с ним так независимо, будто разговаривал с посыльным Симой.
Иван был вне себя от злости. К тому же Лазарь опять промахнулся. Умри Станко — все было бы куда легче и проще.
Кроме того, его мучил страх. Ни днем, ни ночью не покидало кмета дурное предчувствие. С минуты на минуту ждал он беды.