Верблюд говорил горячо и вдохновенно. Гайдуки слушали его, холодея от ужаса…
— Так вот, турок, — заключил Верблюд свое обвинение. — Хочешь знать, кто смешал все твои планы? Я! И еще отец Милое.
Груша рухнул точно подкошенный.
Из рассказа Верблюда явствовало, что главные заводилы в этом деле были Груша и Маринко. Иван же был только орудием в их грязных руках. Раз оступившись, он уже не смог встать на ноги и так катился дальше вниз.
— Братья! — сказал Станко после долгого размышления. — Приговариваете вы Грушу и Маринко к смертной казни?
— Приговариваем! — загремели со всех сторон.
— И казнить их немедленно! — прибавил Станко.
— Тебе они больше всех навредили, ты и получай их! Возьми кого-нибудь себе на подмогу и веди их в лес.
— А Миражджич?
— Его тоже будем судить.
— Без меня? — удивился Станко.
— Подождем тебя.
Станко кликнул Зеку и Заврзана.
Двинулись в путь. Сквозь густую листву пробивалось солнце, пронизывая своими лучами кружившую в воздухе мошкару.
Станко кипел от гнева. Заврзан, как всегда, балагурил.
— Видишь, Груша, как чудесно сияет солнышко? А вон ползет муравей. Он счастливей тебя. Какой тебе прок от того, что ты человек? Никакого! Замираешь от страха, как подумаешь, что с тебя станет через несколько минут. А мы привыкли к смерти, нас она не страшит.
Маринко с Грушей молчали. Только лица их поминутно меняли свой цвет: то белели, то чернели, то зеленели.
Заврзан вдруг помрачнел. Ему стало стыдно, что он так зло смеется над обреченными на смерть.
Наступила тишина. Слышался только хруст сухих веток под ногами.
Вдруг Станко поднял голову и скомандовал:
— Стой!
Эхо повторило его приказ. Груша и Маринко похолодели от ужаса и опустились на траву.
— Здесь… Вон тот дуб. Тут мы вздернем проклятого холуя.
Маринко обезумел от страха. Груша мигом вспомнил свой сон. Ему даже показалось, что именно это дерево видел он во сне. Он хотел было попросить, чтоб его увели отсюда, но слова застряли в горле.
— А ну, Заврзан! А ну, побратим! За дело!
Гайдуки подошли к Станко.
— Не спеши! Сначала повесим Маринко, а уж потом сочтемся с турком.
Маринко развязали; в одну секунду из пояса его сделали петлю и накинули ему на шею.
— Так… Вставай!
Грозный взгляд Станко поднял Маринко. Станко подвел его к дубу, ветви которого спускались довольно низко.
— Заврзан!.. Или нет, я сам привяжу. Я должен сделать это своей рукой.
Станко влез на дерево, выбрал сук покрепче и потом крикнул:
— Веди его!
Маринко сразу пришел в себя и стал бешено вырываться. Но крепкие руки Зеки удержали его.
— А ну давай его сюда! — крикнул Заврзан, схватил Маринко в охапку и поднес к дереву.
— Приподымите его! — скомандовал Станко.
Зека — он был выше Заврзана — поднял Маринко чуть не до самого сука. Станко привязал пояс к суку…
— Отпускай! — приказал он.
Маринко опустили.
Станко взглянул на Грушу.
— Видел, турок?
Груша молчал.
Станко подошел к Груше, закинул ему голову и вонзил ему в шею ятаган… Брызнула кровь, и нож вошел еще глубже.
Станко вытер нож и вложил его в ножны.
Потом надел шапку и повернулся к друзьям:
— Пошли судить Ивана!
МСТИТЕЛИ
Гайдуки встретили их глубоким молчанием.
— Готово? — спросил атаман.
— Готово, — ответил Станко.
— Тогда садитесь.
Друзья сели.
— Так вот, Станко, сынок, — сказал атаман. — Главных виновников мы отдали тебе.
— Тут нет главных и неглавных! — воскликнул Станко. — Они все главные!..
— Ты разгневан, потому тебе так и кажется, — спокойно возразил атаман, — но мы думаем иначе.
— Иначе? — вскипел Станко и вскочил на ноги. Глаза его грозно сверкнули. — Ты хочешь сказать, что Иван Миражджич ни в чем не повинен?
— Нет. Но его вина меньше, чем тех двоих.
— Он еще больше виноват! Он их пособник. Он ссорил народ. Он всюду срамил моего отца! Я должен убить его!
— Легче, парень! Буйная головушка… Послушай-ка старших. Здесь я, здесь Ногич, Суреп, Верблюд и вон сколько людей. Пусть-ка Иван возвращается в село, чтоб люди показывали на него пальцем, как на предателя.
Станко встрепенулся.
— Тогда прикажи мне снять шапку и хорошенько попросить у него прощения.
— Ты знаешь, что такого я от тебя не потребую. Но ты зря не желаешь слушать нас…