— А все его пакости…
— Он за них поплатится. Что может быть хуже презрения уважаемых людей? Это хуже самой смерти. Так ведь, братья?
— Так!
— Тогда будь по-моему.
У Станко было такое чувство, будто ему залепили пощечину. Он считал, что он один вправе судить Ивана. Он подошел к атаману, мрачно взглянул на него и произнес:
— Я не согласен.
— Тогда ты нам не товарищ! — резко ответил атаман.
— Вот и хорошо. Я сам буду ему судьей! — И Станко взялся за пистолет.
Сверкнуло черное око Сречко и остановило его руку.
— Слово Сречко — закон! Пистолет за пояс, и скатертью дорожка! Когда начнешь действовать самостоятельно, поступай как знаешь, а ежели у меня в отряде сделаешь по-своему, убью!
Гайдуки обступили Станко.
— Хорошо, атаман! До сегодняшнего дня я был твой, а отныне сам себе хозяин. Я уважаю твое слово, как уважаю твои хлеб-соль.
Он сунул пистолет за пояс и повернулся к дружине:
— Братья! Спасибо за хлеб-соль! Ежели есть среди вас лютые мстители, то присоединяйтесь ко мне. Я не останавливаюсь на полпути.
Йован и Йовица подошли к нему.
— Как, оба? — удивились гайдуки.
— Да.
Заврзан почесал затылок и тоже подошел.
— И ты, Заврзан?
— Да! Потехи ради…
— Атаман, что ты делаешь?! — воскликнул Ногич.
— Я никого не держу! Я требую повиновения. Если ты тоже недоволен, то ступай.
— Я доволен. Но Станко…
— Я семь раз отмерю, а один отрежу! — спокойно сказал атаман. — Я неспроста помиловал Ивана…
— Для чего же ты даришь ему жизнь? — язвительно спросил Станко.
— Ты молод еще. Сердце у тебя горячее. Ты не видишь дальше своего носа. И если будешь поступать по велению сердца, то натворишь больше зла, чем добра…
— Послушай, Станко! — вмешался Верблюд. — Сречко знает, что делает. Он поступил разумно.
У Станко дрожали губы.
— О боже!.. Уж не сошел ли я с ума? — простонал он. — Выходит, он за свои злодейства еще достоин жизни! До свидания, атаман! Спасибо за отеческую заботу! Спасибо за хлеб-соль! Я же думаю по-другому. Здесь ты старший. Он под твоей защитой, пусть живет. Но рано или поздно я доберусь до него! До свидания!
Станко снял шапку и поцеловал Сречко руку.
— Прости, обидел я тебя. Ведь ты мне что отец родной. Так не думай обо мне худо. Прости!
— Бог тебя простит! Быть бы тебе атаманом, да только ты чересчур горяч.
— Я богу поклялся, атаман.
Они поцеловались.
— Братья! — обратился Станко к гайдукам. — До свидания! Не поминайте лихом!
Потом он подошел к отцу, поцеловал у него руку и проговорил сквозь слезы:
— Батюшка! Передай поклон матушке. А я не вернусь под родной кров, пока не выполню свою клятву… До свидания!
Проходя мимо Ивана, Станко бросил на него такой грозный взгляд, что тот содрогнулся.
— Горе твоему дому, Иван Миражджич!
Гайдуки прощались с Заврзаном, Йованом и Йовицей.
— Ничего не поделаешь, — оправдывался Заврзан перед товарищами. — Люблю Станко! Люблю за беспокойный нрав. К тому ж и у меня есть кое-какие свои счеты, а раз дружина такая жалостливая, то я сам сведу их. До свидания, Суреп! Тебя мне больше всех жаль, жаль твоих прибауток!
Раздался взрыв смеха. Суреп поднял левую бровь и раздвинул губы…
— Заврзан, Заврзан! — повторял он.
— Ну, пошли!
Гайдуки поцеловались и обнялись, точно родные братья.
— Может, господь приведет снова соединиться! — закричали гайдуки.
— Конечно, приведет! — сказал Станко. — Но не раньше, чем земная правда примирит небо с землей. А сейчас до свидания!
Заврзан запел:
Затянули потуже котомки и двинулись в путь. Густой лес быстро скрыл их от взоров друзей.
Гайдуки понурились.
— Словно родные братья меня покинули, — вздохнул Ногич.
Никто не поддержал разговора. Один ветерок беспокойно шевелил зеленую листву.
Солнце пекло даже сквозь густую листву. Небесная лазурь совсем поблекла от зноя. Вдали шумела бурливая Дрина.
Гайдуки шли молча. Балагур Заврзан и тот приуныл.
— Куда пойдем? — нарушил молчание Йовица.
— В Пара́шницу, — ответил Станко. — Гайдукам там такая благодать, как ребенку в люльке. К тому ж оттуда рукой подать до Черного Омута и Рачи. Любой турецкий отряд будет у нас как на ладони.
— Передохнуть бы чуток, — предложил Латкович. — Не станет же нам хуже, если мы немного поговорим о своих делах. У меня ведь тоже есть неуплаченный долг.