Станко приподнялся на локтях и вгляделся в молочную дымку.
Взошла луна и осветила водную гладь. Станко залюбовался пляской воды в водоворотах. Сталкиваясь, волны становятся бешеными и могучими, они рушат и сметают все преграды на своем пути.
«Так вот и со мной. Если б я мог спокойно сидеть в своем гнезде, я бы, как мой отец и дед, никого пальцем не тронул. Но меня выбросили из родного гнезда, и вот я, сколько у меня хватает сил, рушу и сметаю все на своем пути, как и та волна…»
На душе опять стало легко. Он почувствовал себя вправе заплатить обидчикам той же монетой.
Станко снова взглянул на небо и снова увидел мерцающие звезды. Но теперь ему казалось, что они больше не мигают и смотрят ясно…
«Наложу на себя руки, если не расквитаюсь с Лазарем и Иваном. А они, точно малые дети, твердят о прощении! Кого простить? Злодея? Но ведь своим милосердием мы благословим его на новые злодейства. Нет! Нет! Пусть бог прощает, а человек должен мстить!»
Журчала вода.
Станко отдался своим чувствам, и они укачали его, словно колыбель. Он уснул.
Вдруг прогремел выстрел. Станко вздрогнул.
Послышался разговор.
Станко вскочил на ноги и побежал к отряду. Навстречу ему спешил Йовица.
— Что случилось?
— Прибыло пополнение, атаман.
— Какое?
— Суреп, Зека, Ногич, Крайчин — вон они, ищут тебя.
У Станко радостно забилось сердце. Он бросился к товарищам.
— Вот он! — кричал Заврзан. — Я всегда знал, что Суреп меня найдет!
— Добро пожаловать! — сказал Станко.
— Здравствуйте!
И все стали целоваться.
— Каким ветром вас принесло?
— Так мы решили, — ответил Ногич. — Завтра прибудет еще двадцать. Атаман разделил дружину; половину оставил себе, а другую послал к тебе. Понадобятся еще отряды… Сербия восстала, всюду бьют турок. Сречко ушел на Ядар поджидать там турок.
Станко подбросил вверх шапку.
— Господи! Спасибо тебе за такой дар! Ногич! Вот тебе отряд. Веди нас, куда хочешь…
— Ну, нет! Атаман сказал: «Станко молодец, пусть он будет атаманом!»
— Так, — подтвердил Суреп.
— Ладно! Но вы знаете, что я хочу отомстить. Я должен отомстить! Бог накажет меня, если я не разочтусь с Лазарем.
Гайдуки молчали.
— Значит, согласны?
— Согласны!
— В добрый час! — сказал Станко.
Начало светать. На востоке заалело. Гайдуки сели на росистую траву.
— Устали? — спросил Станко.
— Нет.
— С чего бы нам устать? — сказал Заврзан. — Не жернова же мы ворочали!
На востоке все больше алело; постепенно стали обрисовываться разные предметы; из села доносилось петушиное пение, лес огласился птичьим гомоном.
Зека вгляделся в боснийские горы.
— Что с тобой? О чем задумался, побратим? — спросил Станко.
Зека вздрогнул.
— Ни о чем. Просто смотрю на землю, вскормившую меня. Кажется мне, будто я вижу свой разоренный очаг. Будь я старшим, я б здесь раскинул лагерь. Тут все на виду. И еще… я бы всегда помнил о мести. Это место называется Парашница?
— Да, Парашница.
— Красивое место. Здесь как-то легко дышится…
— Поспите чуток, — сказал Станко вновь прибывшим. — А мы тем временем приготовим обед. Йован, Йовица! Раздобудьте-ка барашка.
Друзья перекинули через плечо ружья и пошли за добычей.
— Мне надо с тобой поговорить, — сказал Ногич. — У меня есть к тебе поручение от атамана.
— Какое?
— Отойдем в сторонку.
— Хорошо.
Станко и Ногич отошли от отряда.
Ногич подробно рассказал о восстании в Шума́дии и Ва́левской нахии. Самые именитые люди в Мачве, как-то: торговец Чу́пич из Ночая, протоиерей Сми́лянич из Белотича, Ка́тич из Гло́говца, Илия Срдан из Прнявора и многие другие — решили поднять восстание в этих краях.
— Атаман разделил отряд: нас, мачванских, послал к тебе, а остальных повел в их родные места поднимать людей на борьбу. «Поклонись от меня Станко, — сказал он. — Пусть он делает то же: пусть стережет Дрину, потому что нет дня, чтоб через нее не переправился какой-нибудь турецкий отряд, дабы чинить здесь разбой и насилие. А завтра вечером — это уже сегодня — пусть пойдет к Катичу. Там будут все наши, пусть с ними и договорится». Вот тебе наказ атамана.
— А куда он двинулся?
— В Соколску нахию.
— Хорошо. Вечером вместе пойдем к Катичу. Возьмем еще побратима Зеку и Сурепа.
Дружина уже спала, когда они вернулись. Заврзан разжигал костер и прилаживал вертел для ягненка.
— Вот видите, — сказал он, завидев Станко и Ногича, — не сижу сложа руки.