— Дай бог! — воскликнул Катич.
— Мы позвали тебя на совет. Что нам делать — ждать турок здесь или выйти им навстречу?
— Мне все равно, — ответил Станко.
— Я думаю, лучше устроить им достойную встречу на дороге, — сказал отец Милое.
— Оружие есть? — спросил Станко.
— Больше, чем надо.
— Тогда, Верблюд, ступай к Ногичу. Скажи, чтоб вел отряд к Жураве. Полюбилась мне Журава. Там был мой первый бой. Там получил я боевое крещение. А как дома, отец?
— Все ушли к Милошу.
Станко нахмурился.
— Почему?
— Дом наш скоро заполыхает.
— Иванов, а не наш! — грянул Станко.
— Откуда я знал. — Алекса пожал плечами. — Думал, им лучше спрятаться. Вот, выпей-ка! — и протянул сыну баклагу.
Станко перекрестился, произнес здравицу, сделал несколько глотков и передал баклагу дальше.
— Лазарь давно ушел? — спросил Станко.
— Верблюд говорит, около полуночи.
— А старик?
— Дома сидит. Прикидывается незнайкой, — сказал Алекса.
— Тогда в путь. Пойдем лесом.
Все поднялись. Отец Милое снял с крюка ружье и перекрестился:
— Господи! Будь нам другом! Ты видишь наши страдания, так будь же нам добрым отцом и опорой нашим слабым рукам! Четыреста лет Сербия рождала рабов и слуг. Забудь прегрешения наших предков, смени гнев на милость и прости тех, кто поднимает руку на палачей! Ты допустил надеть на нас ярмо, так позволь же нам сбросить его своими слабыми руками…
Все, кто был здесь, осенили себя крестным знамением. Лицо священника вдруг преобразилось.
— Братья! — воскликнул он, поцеловав ружье. — Сердце говорит мне, что бог с нами! С оружием в руках, братья мои, защитим мы наше юное племя. С оружием в руках, братья, защитим честь и святость домашнего очага, свои семьи. С оружием в руках погибнем или победим! Вперед!
И священник молодецким шагом направился к двери.
— Вперед, сын мой! — обратился он к Станко, когда все вышли из дому. — Веди нас!
Станко чувствовал себя сильным и могучим, способным вести жестокий бой. Он снял шапку и сказал:
— Отче, благослови меня!
— И божье и мое благословение, слезы убитых горем родителей и всех скорбящих да вдохновят тебя на великое дело!
Станко приложился к его руке, надел шапку и крикнул голосом, полным силы и надежды:
— За мной!..
Отряд уже ждал их на Жураве. Тут собрались те, кто отделился от атамана Сречко, а также крестьяне из окрестных сел: Совляка, Богатича, Кленя, Али-агиного Салаша и Банова Поля. В отряде, насчитывавшем более пятидесяти человек, были и молодые и старые. Все встали, когда подошел Станко с черноомутцами.
Станко поцеловался с товарищами. Глаза у них горели, лица светились гордостью и волей к победе.
Станко испытывал необычайный душевный подъем. Наметанным глазом окинул он все подходящие для засады места.
Он распоряжался так четко и уверенно, точно давно уже обдумал план операции. Старики только диву давались. Отец Милое повернулся к Алексе:
— Вот это ловушка: будь их даже тысяча, ни один не уйдет!
Алекса плакал от радости. Он в тысячный раз благословлял сына, из-за которого столько перестрадал.
— А где Верблюд? — спросил Станко Ногича.
— Бог его знает!
— С птицами беседует, — пошутил Заврзан. — Готов поклясться, что он придет не с пустыми руками.
Станко распределял обязанности. Сам он занял самое опасное место. С ним были Ногич, Суреп, Заврзан, Йован и Йовица. У них твердая рука и верный глаз. Они бьют без промаха.
Шум постепенно стихал.
Наконец наступила гробовая тишина. Все замерли в ожидании врага.
Слышался только шелест листвы, говор Журавы да жужжание пчел. Солнце начинало припекать.
На дороге показался человек.
— Верблюд! — крикнули все разом.
— Где атаман?
Станко вышел из засады.
— Идут! — сказал Верблюд. — Лазарь их ведет.
Сердце Станко радостно забилось.
— Внимание! — крикнул он. И Верблюду: — Спрячься.
— За меня не беспокойся, — ответил тот и скрылся в чаще.
Наступила зловещая тишина. Ветер трепал длинную траву.
Вдруг загудела земля… Это идет войско. Уже слышно цоканье копыт. Войско все приближается.
На дороге показались турки.
— Ибро! — с дрожью в голосе воскликнул Йовица.
Турки шли беззаботно, не подозревая, что здесь им уготовлена ловушка. Вот они поравнялись с центральными постами.
И вдруг будто разверзлась земля. Первый залп поразил турок, точно гром среди ясного неба. Они остановились как вкопанные.