Убаюканный, он заснул…
А тем временем по следам коня шел человек. Увидев спящего Лазаря, он покачал головой.
— Горе тебе, Лазарь! В лесу ищешь спасения от гайдуков!
Он осмотрелся вокруг и спрятался в кустах.
Это был Верблюд. Он один видел, как Лазарь скрылся в лесу, и пошел по его следу. Сначала он бежал во весь дух, стараясь не отставать от коня, но, почувствовав, что ему за Серко не угнаться, остановился.
«Ну и болван же я! Вот следы копыт. Найду его повсюду, разве что убежит на небо».
И он пошел обычным шагом.
Верблюд из-за куста смотрел на Лазаря. Молодой, здоровый, он мог бы быть красой и гордостью своих земляков, а вместо этого стал предателем.
«Убить его? — размышлял Верблюд. — Нет! Станко никогда не простит мне этого! Мое дело — не выпускать его из виду. Одного я ему не позволю: не позволю уйти к туркам. Не то, да простит меня господь, придется с ним покончить».
Полдень уже миновал, когда Лазарь проснулся. Он спал как убитый.
Сон вернул ему силы и бодрость. Он сел и стал думать, куда идти.
«Отсюда надо удирать, — говорил он сам себе. — Вдруг Станко где-нибудь поблизости? Пойду-ка я к Саве».
Лазарь встал. Он надел на коня уздечку, которую тот сам с себя сбросил, потому что хозяин забыл об этом, и медленно повел его по лесу.
Вскоре вышел из своей засады и Верблюд.
— Составлю-ка я тебе компанию, — сказал он, почесав за ухом.
Крадучись, перебегая от ствола к стволу, шел Верблюд за ним по пятам.
Прошло несколько дней после вышеописанной битвы. Станко был в Парашнице. Отряд его рос с каждым днем. Новички рассказывали о том, как крестьяне бросают свои дома и плуги и идут к Чупичу, Катичу, протоиерею Смиляничу или к Илие Срдану.
Турки между тем не подавали признаков жизни. Казалось, им и дела нет до погибших соплеменников.
Гайдуки смеялись.
— Хорошо бы каждый день отправлять их в преисподнюю такими пачками, — заметил Ногич.
Станко подошел к гайдукам:
— Надо раздобыть овец. Завтра день святого Петра.
— А я и забыл совсем, — сказал Заврзан и вместе с Йованом и Йовицей отправился за добычей.
В 1806 году день святого Петра пришелся на воскресенье — двадцать седьмое мая. День выдался погожий, теплый, дул легкий ветерок. Гайдуки готовили себе жарко́е.
Вдруг, откуда ни возьмись, Верблюд.
Станко сидел на бревне и разговаривал с Ногичем. Увидев Верблюда, он тут же вскочил на ноги.
— Ты ко мне?
— К тебе, — с улыбкой ответил Верблюд.
— Что хорошего скажешь?
— Сейчас узнаешь.
И Верблюд отвел Станко в сторону.
С горящими глазами вернулся Станко к дружине.
— Ногич! — позвал он товарища.
— Я здесь.
— Я ненадолго отлучусь. Отряд поручаю тебе. Обедайте сразу, как изжарится ягненок, меня не ждите. Оставьте только кусок жаркого.
— Куда ты, атаман?
— По делу.
— Может, возьмешь кого-нибудь на подмогу?
— Нет. С этим делом я справлюсь один. До свидания!
— До свидания!
Станко поспешно взял ружье, прикрепил к поясу подсумок и углубился в лес.
Сердце его бешено колотилось — казалось, оно само гонит его вперед. Он летел будто на крыльях.
— Он на своем лугу, — сказал Верблюд. — Конь его выбился из сил; хочет накосить для него немного травы и двинуться в Шабац, чтоб привести турок.
Станко приближался к тому месту, на которое указал Верблюд. Волнение его усиливалось.
Вот и луг. Лазарь здесь. Он занят косьбой, хотя сегодня святое воскресенье. Ружье висит на груше, а пистолет и нож лежат под деревом.
Станко пересек пролесок, подошел к груше и дрожащей рукой снял с плеча ружье.
Он постоял несколько минут, стараясь прийти в себя и успокоиться.
Скрытый стволом груши, Станко раздумывал. Ему хотелось, чтоб Лазарь почувствовал весь ужас смерти и всю силу его мести.
Станко опять нацелил ружье: рука не дрожала. Тогда он вышел на луг и вгляделся в косаря.
А потом крикнул что было силы:
— Лазарь Миражджич!
Лес повторил его слова.
Лазарь обернулся и застыл на месте.
Станко подошел к нему вплотную.
— Ну, что же будем делать? — спросил он.
Лазарь потерял дар речи. Под пристальным взглядом Станко он будто окаменел.
— Ну, побратим, почему не отвечаешь? Что с тобой? Язык проглотил? Боишься меня? Мы ведь вместе выросли. Из одного ковша пили, заботились друг о друге, как братья. Так скажи же, за что ты вдруг возненавидел меня? Говори!
Первый испуг прошел, Лазарь немного успокоился и решил прибегнуть к хитрости.