— Сам не знаю, нас поссорили, брат! — сказал он, дружелюбно глядя на Станко. На глазах у него блестели слезы.
— Поссорили?
— Да! Это Маринко, чтоб ему гореть в аду, всему виной. И еще Груша.
— А как?
— Как? Не спрашивай! Я любил Елицу. И чуть ума не лишился, когда понял, что она любит тебя. А тут Маринко, точно по дьявольскому наущению, стал мне мутить душу, вот я и потерял голову. Я раскаивался, хотел найти тебя, да не посмел. А потом… дьявол вконец попутал.
Станко тряхнул головой.
— Так, брат! А дальше?
— Дальше… Чем дальше в лес, тем больше дров. Дядюшка Алекса с отцом враждовали, и меня дьявол попутал.
— Так, значит, ты ни в чем не виноват?
— Клянусь собственными глазами, нет!
— А почему ты не дал мне знать?
— Не знал, через кого.
— Так, так. Не было случая… Ты не сказал мне этого, когда я остановил тебя в лесу.
— Я побоялся.
— Вот незадача! Подумать только, до чего мы дошли! А ведь как любили друг друга! Веселый дядюшка Иван… Ты слышал, конечно, как он кончил?
У Лазаря полились слезы.
Станко засмеялся каким-то диким смехом. Лазарь, начавший успокаиваться, опять испугался.
— Таков удел всякого предателя! — загремел Станко. Глаза его горели.
У Лазаря задрожали поджилки.
— Зачем ты так…
— Молчать! Ты уже вообразил, что я разжалобился? Вообразил, что меня можно провести? За тысячу лет жизни не отдам я этой минуты! Все, что ты тут городил, — плата за мои бессонные ночи. А сейчас, сейчас я отплачу тебе за твои преступления!
Станко снял с плеча ружье Лазаря — свое он откинул в сторону.
— Назад! — приказал он.
Лазарь отпрянул.
— Стой! Хватит!
Лазарь застыл на месте.
— Поклонись на том свете своему отцу, Маринко и прекрасному аге Груше. Скажи им, что это я прислал тебя к ним.
Щелкнул курок — Лазаря прошиб холодный пот.
Станко навел ружье на самое сердце и выстрелил. Лазарь упал.
— Спасибо тебе, господи! — воскликнул Станко. — А теперь, турки, ваш черед! — и запел:
БОЙ НА САЛАШЕ
Станко вернулся как раз ко времени — ягненка только что сняли с огня. Гайдуки приветствовали его радостными криками.
— Ты весел, атаман? — спросил Заврзан, заглянув ему в глаза. — Никак, убил Лазаря?
— Да.
Наступила благодатная, тихая ночь. Станко лежал на зеленой траве и смотрел в небо. На душе у него было легко. Наконец глаза его смежил сон.
Утро выдалось ясное, погожее. Гайдуки чистили оружие. Станко беседовал с Сурепом. День вступал в свои права.
Вдруг вдали прогремели ружейные выстрелы.
Все вздрогнули.
— Что это? — встревожился Станко. — А ну-ка, Заврзан, влезь-ка вон на тот тополь и погляди, где стреляют.
Заврзан, как кошка, вскарабкался на дерево. Несколько минут прошло в полнейшей тишине.
— Дерутся! — крикнул Заврзан.
— Где? — спросил Станко.
— Возле Али-агиного Салаша.
— Кто с кем?
— Наши с турками.
— Ого! Значит, повстанцев набралось порядком!
— Ей-богу, здо́рово дерутся!
— Слезай!
В эту минуту появился Верблюд.
— Что происходит? — спросил Станко.
— Спеши… Идет сражение… Турки напали со стороны Бадовинцев, подошли к Прудам, захватили скот из Глоговца и Совляка и погнали его в Боснию. Я сообщил об этом Чупичу — он как раз случился у Ерича в Ме́тковиче. Он сразу взялся за дело — и вот уже кипит бой. Я пришел за тобой. Спеши.
Станко взял ружье и крикнул:
— В поход!
В мгновение ока все были готовы к выступлению.
Станко раздумывал, откуда лучше ударить по туркам. Он отомстил обидчикам и теперь хотел немного славы.
И он повел свой отряд к Подинам.
— Турок там много? — обратился он к Верблюду.
— Хватит. У них есть даже окоп — ночью вырыли.
— А их больше, чем наших?
— Больше…
— Стойте! — приказал Станко отряду и взобрался на высокий дуб.
Несколько минут он наблюдал сражение, а потом со смехом спустился вниз.
— Пошли!
В лесу отдавался топот ног и бряцание оружия.
Наконец деревья стали реже, и гайдуки увидели вырубки, называвшиеся Салашским Полем. Над поляной стоял сплошной дым, но зоркие глаза гайдуков различали движущиеся по ней тени.
— В бой, атаман? — спросил Заврзан.