— К тебе, булюбаша.
— Ко всяким трудностям привычен?
— Не знаю, как жить в добре.
— Ружьем владеешь?
— Так же, как своей рукой.
— Плаваешь?
— Как утка.
— Ныряешь?
— Как рыба.
— Погибнуть сумеешь?
— Ежели понадобится, то сумею.
— Тогда принимаю!
Лишь таких удальцов принимал Зека в свой отряд. Если желающему вступить в его отряд не хватало хотя бы одного из этих качеств, он не брал его к себе, а отсылал к воеводе Чупичу, чтоб тот подыскал ему подходящее место.
Однажды вечером гайдуки сидели у костра. Зека до слез смеялся над шутками Заврзана. Вдруг появился Верблюд. Завидев его, гайдуки вскочили на ноги. Верблюд молча отвел Зеку в сторону.
Пошептавшись с Верблюдом, Зека крикнул:
— Кто среди вас герой?
— Я! Я! Я! — понеслось со всех сторон.
— Мне нужны ныряльщики.
— Мы все ныряем, — сказал Заврзан.
— Тогда выходите восемь человек. Доплывете до турецких лодок на той стороне… Верблюд, у тебя ведь есть инструмент?
— Здесь восемь сверл, — отвечал Верблюд, снимая со спины белую холщовую сумку. — Больше не нашел.
— Хватит! — сказал Зека и стал раздавать их пловцам. — Вот каждому по сверлу. Плывите к тому берегу и держитесь на воде, пока там не привяжут лодки. А потом сразу начинайте их буравить.
Заврзан весело рассмеялся.
— Вот добрый человек! Даже о рыбьем пропитании заботится! Чья это затея?
— Верблюда, — ответил Зека и продолжал: — А теперь за дело! Будем ждать вас на берегу.
— Пошли, — сказал Заврзан, снимая с себя все лишнее.
Остальные тоже разделись. Заврзан поднял сверло.
— Бог назначил тебя служить пахарю, а сейчас ты служишь воину! Честь и хвала тебе, Верблюд! — И вместе с товарищами он скрылся в кустах.
Наступила темная ночь. Тучи носились по небу, точно серые волки. Там и сям сверкали молнии.
Турки готовились к переправе. Разговаривали они шепотом, ибо знали, что здесь партизанит Зека-булюбаша, одно имя которого повергало их в страх и трепет.
— Ну как?
— Пошли.
— Только тихо. Главное — благополучно добраться до леса, а там уж мы в безопасности.
Отряд приближался к берегу.
— Асо, у тебя хорошие глаза, посмотри, нет ли кого на том берегу.
Асо присел на корточки и вгляделся в темноту.
— Ни один листок не шевелится. Можно спокойно идти.
Турки стали отвязывать лодки. Дрина ревела как бешеная. Если приложишь ухо к воде, то как будто слышится далекий звон.
Кругом стояла гробовая тишина, только вода шумела.
— Что это там? — воскликнул Асо, поглядев в воду. — Сом, да какой огромный! Стоит, как человек.
— Ох, плохая это примета — увидеть рыбу! — вздохнул старый турок. — Переночевать бы здесь, а уж завтра в путь.
— Что, струсил, дед? — раздалось несколько голосов.
— Я говорю, что разумней поступить так! — сказал старик.
— Едем! Едем! — настаивали некоторые.
— У меня дурное предчувствие.
— Ты всегда вещаешь беду, — послышался чей-то голос. — Возвращайся-ка домой, а мы едем.
И турки стали садиться в лодки.
— Так-то лучше, — говорил тот, что упрекал старика. — Если мы ночью доберемся до леса на том берегу, все будет хорошо. А мы доберемся. Нигде ни души. Никто нас не ждет. Лесом дойдем до Шабаца, а как будем в городе, то пусть попробуют сказать, что мы не герои!
Турки отвязали лодки, и вода понесла их. Лодки шли к противоположному берегу, точно огромные реющие птицы.
Турки тихо, неторопливо разговаривают. В руках у них длинные ружья, чтобы в любую минуту ответить на огонь. Им и не снилось, откуда придет опасность.
— Что это? — вскрикнул вдруг дед.
— Что? — закричали со всех сторон.
— Вода хлещет в лодку!
И действительно, в днище сразу в нескольких местах вода била ключом. Вскоре она покрыла все дно, и турки почувствовали, что лодка тонет.
— У нас вода! — неслось из других лодок.
Объятые ужасом, турки забыли, что полагается делать в подобных случаях.
Так продолжалось несколько минут. Вода между тем прибывала. Она поднялась уже выше колен.
Вдруг лодка перевернулась — ее занесло в водовороты, страшные дринские водовороты.
— Мы погибли! — раздался чей-то голос. — Прыгай в воду!
Кто-то прыгнул — и словно в бездну провалился. Только его и видели.
Второго постигла та же участь.
Турки точно окаменели. Лодки погружались в воду, а у них не хватало духу броситься в пасть этому беснующемуся дракону.
— Ох! — вскрикнул старик и исчез в волнах.