— Что это? — испуганно спросил какой-то турок. — Мне показалось, будто его кто-то стянул отсюда.
На другой лодке тоже заохали.
Воздух наполнился стонами и воплями, которые сливались с шумом волн. Гайдуки уже были в лодках. Одного за другим сбрасывали они турок в клокочущую пучину.
Вот и лодки скрылись под водой. Гайдуки поплыли к берегу.
Там их ждал Зека.
— Пошли ко дну? — спросил он.
— Все! — ответил Заврзан. — И лодки, и турки!.. Дрина вела себя молодцом! Видать, я ей так полюбился, что она изо всех сил старалась завлечь меня на дно.
— Хорошо. А теперь в кусты, — распорядился булюбаша.
Не успели гайдуки сдвинуться с места, как к ним подбежал Станко.
— Побратим, — обратился он к Зеке, — мне нужно поговорить с тобой. Тебе привет от Чупича.
Зека и Станко отошли в сторону.
— Турки валят со всех сторон. Их тьма-тьмущая. Одни переправились на Прудах, другие — у Лешницы, третьи — на Подинах. Чупич велел тебе передать, чтоб шел навстречу им к Белотичу.
— Хорошо.
— Еще не все, побратим.
— Что еще, побратим?
— Возьми меня в свой отряд!
Зека обнял его.
— Принимай отряд, побратим!
— Нет! Разве ты плохой командир? Ты творишь чудеса! Да и к чему мне власть? Коли будет нужда, мы всегда договоримся; к тому ж твои люди уже привыкли к тебе.
— Тогда добро пожаловать, побратим! — И Зека дал знак трогаться в путь.
Застонала сырая земля под тяжким бременем. Турецкие орды росли как на дрожжах. Они заполонили Шабацкую крепость и все окрестные поля. Султан из Стамбула решил смять горсточку вчерашних своих рабов.
В конце июля и в начале августа 1806 года непрерывно палили ружья. Из-за порохового дыма и пыли, поднимаемой конскими копытами, нечем было дышать.
Повсюду шла борьба; ожили кусты и чащи; из-за каждого стебля летели пули.
С одной стороны главнокомандующий, вождь Карагео́ргий и воеводы: Лука Лаза́ревич, Стоян Чупич, Ми́лош Поце́рец, Яков Нена́дович, Ци́нцар Янко, Цинцар Марко, Янко Катич из Рогача и многие другие. С другой — Сулейман-паша, по прозванию Кулин-капитан, с боснийскими удальцами: Мехмед-капитаном из Зво́рника, Сина́н-пашой Герцегови́нцем, Муллой Сара́йлией, Беши́рович-Асой и другими.
Армия Карагеоргия по численности значительно уступала турецкой. Она насчитывала пятнадцать тысяч, включая конницу. Между тем у Сулеймана, или Кулина, было свыше пятидесяти тысяч солдат.
На мишарском поле — на той равнине, что на вершине мишарского холма, — Карагеоргий построил редуты. Там он разместил часть пехоты, составлявшей основу его войска, а остальных расставил в лесу. Соединения, находившиеся в траншеях, не вели боя; огонь по туркам открыли маленькие отряды.
Под вечер 31 июля к Карагеоргию привели сдавшегося в плен турка. Карагеоргий разговаривал с Лукой, Яковом и Чупичем, когда ему доложили о перебежчике.
— Приведи его сюда! — приказал Карагеоргий.
Увидев пленного, Чупич всплеснул руками.
— Верблюд!
— Он самый, Стоян.
— Откуда взялся?
— Из города.
— Ты знаешь его? — удивился Карагеоргий.
— Господь с тобой! Его знает вся Мачва.
— Так-так… А что ты делал у турок? — обратился вождь к Верблюду.
— Хотел узнать их планы.
— И узнал?
— Да. Завтра утром Кулин двинет на тебя всю свою рать. Он намерен пробиться к Белграду и потому нападет со стороны дороги. Силища у него огромная, но это ничего не значит. Нас куда меньше, и вооружены мы хуже, но сердца у нас отважнее. Я своими глазами видел, как несколько человек обращали в бегство целый отряд.
— Значит, завтра?
— На рассвете.
— Так-так… Ступай, отдохни.
— Я не знаю усталости.
— Но ты голоден. Иди перекуси и сними этот турецкий наряд.
— Это я как раз и собирался сделать, — сказал Верблюд и исчез в толпе, рассчитывая найти глоток ракии и кусок хлеба.
— Наметим план действий, — сказал Карагеоргий.
Начался военный совет. Лука Лазаревич со своей конницей укроется в лесу слева от поля боя. По знаку из редута, которым будет третий пушечный выстрел, он ударит по турецким флангам и пробьется сквозь них. Янко Катич отведет свой отряд к Ориду и там встретит турецкую силу. Ненадович займет дорогу, ведущую к До́браве, ту самую дорогу, которая теперь соединяет Шабац и Ва́лево. Стоян Чупич и Милош Стои́чевич расположат мачванцев и поцерцев таким образом, чтоб отрезать туркам отступление к Шабацу.
— Так-так… Все ясно? — спросил вождь.
— Все! — ответили воеводы.