Глава 10
И вот мы в гостях у гайдзина. Похоже, у него прекрасное настроение, встретил нас искренней улыбкой радушного хозяина. Попросил не разуваться, сказав, что наши туфельки шедевр сами по себе. Пока Ямада ушла поправлять причёску, приблизился ко мне и с непринуждëнностью положил возле меня всю оплату сразу. Улыбнулся. Сказал, как он счастлив видеть меня у себя в гостях. Попросил садиться за стол, который был уже сервирован и украшен всеми возможными видами алкогольных изделий. На столе не было пустого места из за блюд с едой, выглядевшей аппетитно и источавшей соответствующие ароматы. Я же никак не могла расслабиться и успокоиться. Деньги были уже у меня, казалось бы, всё превосходно. Но душа моя была в смятении. Неужели всё это он затеял лишь для того, чтобы потешить своё тщеславие, пусть и за приличные деньги, чтобы потом хвастаться этим перед своими друзьями за бутылкой пива у себя на родине?
Глава 11
На мне было плотно облегающее фигуру короткое вечернее платье с блёстками ,из тончайшего специального материала, сшитое на заказ одним из лучших портных Токио. Ему в тон были подобраны туфли на высоком тонком каблуке. Ямада тоже щеголяла своим лучшим новым нарядом. "Может, гайдзин просто извращенец? ", пронеслось у меня в голове. " Хотя Ямаду то пригласили , исполняя моë желание. Я внимательно наблюдала за своей лучшей девочкой. Еë поведение наводило на мысль,что она просто пришла в гости к своему очень хорошему другу, которого знает уже много лет. Она улыбалась, без умолку болтала за столом с гайдзином о всяких пустяках, потом он пошутил и они оба весело рассмеялись. Небеса свидетели, на этой вечеринке только я не чувствовала душевного комфорта.
Глава 12
Вечер шëл своим чередом. Мы отведали разнообразных явств и немного выпивали. Я пила дорогое сакэ, светлое, как слеза, Ямада выбрала тёмное сакэ, которое, как выяснилось, гайдзин приобрёл для вечеринки по её специальному заказу. Сам он пил кубинский ром в причудливой бутылке. Алкоголь возымел своё действие, тепло разлилось по моему телу, щеки горели, и, как это бывает, меня потянуло на откровения. Мы ставили гайдзину наши лирические песни, он в ответ ставил свои, некоторым подпевал. Я глядела на него, и вдруг мне нестерпимо захотелось его поцеловть. Песни и алкоголь растревожили мою душу уже основательно, я как будто летела в какую то пропасть, и нужно было остановиться, но останавливаться не хотелось. Наши взгляды встретились. Я видела, что он всё понял, но не чувствовала себя побеждённой. Потому что я увидела в его глазах то же самое. Он был влюблён в меня! Страстно, искренне! Словно электричество прошло по мне. Всё вдруг стало просто и понятно. Дальнейшее происходило в любовном дурмане, мы пили, пели песни, подпевали песням, снова пили. В какой-то момент я поняла, что нас за столом только двое, он и я. Ямада мирно дремала на диванчике в другом конце зала. Я совсем утратила осторожность, села рядом с ним. Он перешëл на свой язык, который я не понимала, и говорил что то нежное. Наши губы сомкнулись долгим, страстным поцелуем. Я потеряла счёт времени. Потом он, снова вернувшись на английский, сообщил, что завтра утром покидает Японию. У меня не было на него обиды. Только грусть, щемящая сердце. . В глазах совсем не стало резкости от выпитого, а может, в иной тому слезы, что застлали мой взгляд. Я заставила себя встать из за стола и пойти разбудить Ямаду. Сообщив ей, что вечер закончен и мы уходим, я оглянулась на него и прошла к выходу. Такси вызову уже на улице, лишь бы вырваться поскорее из этого любовного морока. Он не проронил больше не слова, так и сидел за столом, печальный и отстранённый.. Он не глядел мне вслед Он настоящий самурай!