— Можно вас на два слова, мистер Макфей?
Джейми обернулся и увидел Грейфорта.
— Разумеется.
— Наедине, если вам угодно.
Эти два человека крайне редко говорили друг с другом о делах.
— Каковы последние новости о молодом Струане?
— Когда я видел его час назад, выглядел он неважно.
— Он умрет?
— Нет. Доктор заверил меня в этом.
Холодная улыбка.
— Откуда, чёрт побери, они могут знать наперед? Но если бы он умер, это могло бы стать концом «Благородного Дома».
— Ничто и никогда не в состоянии разрушить «Благородный Дом», Дирк Струан позаботился на этот счет.
— Не будьте так уверены. Дирк уже больше двадцати лет как мертв, его сын Кулум вот-вот последует за ним, и если Малкольм не выживет, кто тогда станет во главе компании? Не его же младший брат, которому всего десять лет. — В глазах его появился странный блеск. — Может, Старику Броку и семьдесят три, но ни ума, ни хватки он пока не растерял.
— Однако мы по-прежнему «Благородный Дом», а Кулум по-прежнему тайпэн, — добавил Макфей, не отказав себе в удовольствии загнать Грейфорту колючку под кожу. — А Старик Брок по-прежнему не стюард жокей-клуба в Счастливой Долине и никогда им не будет.
— Это скоро придет, Джейми, это и все остальное. Кулуму Струану уже недолго осталось контролировать выборы стюардов в жокей-клубе, а если его сын и наследник тоже сыграет в ящик, что ж, посчитай нас и наших друзей, и ты увидишь, что мы без труда соберем необходимое количество голосов.
— Этого не будет.
Выражение лица Грейфорта стало жестким.
— Может статься, Старик Брок вскоре почтит нас здесь своим присутствием вместе с сэром Морганом.
— Морган в Гонконге? — Макфей постарался не выдать того, как ошеломила его эта новость. Сэр Морган Брок был старшим сыном Старика Брока и с большим успехом руководил конторой компании в Лондоне. Насколько Джейми знал, раньше Морган никогда не бывал в Азии. Если Морган вот так вдруг появился в Гонконге… какие новые козни затевает эта парочка на сей раз, спрашивал он себя в тревоге. Морган специализировался на торгово-банковских операциях и искусно протянул щупальца Броков в Европу, Россию и Северную Америку, постоянно беспокоя клиентов компании Струана и ставя препоны на торговых путях «Благородного Дома». С тех пор как в прошлом году началась гражданская война в Америке, Макфей, вместе с другими директорами компании, стал получать тревожные донесения о неудачах в реализации обширных американских планов «Благородного Дома», как на Севере, так и на Юге, планов, в которые Кулум Струан вложил огромные суммы. — Если Старик Брок и его сын осчастливят нас своим приездом, можете не сомневаться, что мы почтем за честь накормить их ужином.
Грейфорт хохотнул, но как-то невесело.
— Не думаю, что у них будет время; разве что они захотят проверить ваши книги, когда мы вас проглотим.
— Это у вас никогда не получится. Если я услышу что-нибудь о восстании японцев, я дам вам знать. Пожалуйста, поступите таким же образом. А теперь — спокойной ночи. — С подчеркнутой вежливостью Макфей приподнял шляпу и зашагал прочь.
Грейфорт рассмеялся про себя. Он был в восторге: семена как будто легли в благодарную почву. Старик будет счастлив собрать урожай, подумал он, выдрав побеги с корнем.
Доктор Бебкотт устало двигался по полутемному коридору миссии в Канагаве. В руке он держал масляный фонарь; поверх его шерстяной пижамы был наброшен ночной халат. Где-то внизу часы пробили два раза. Он рассеянно опустил руку в карман и сверился со своими часами-луковицей, зевнул, потом постучал в дверь.
— Мисс Анжелика?
Через мгновение её сонный голос спросил:
— Да?
— Вы просили сказать вам, когда мистер Струан проснется.
— А, благодарю вас. — Прошло ещё несколько секунд, потом он услышал звук отодвигаемого засова, и Анжелика вышла к нему. Волосы немного в беспорядке, ещё не окончательно проснувшаяся, в плотном халате, надетом на ночную рубашку. — Как он?
— Его подташнивает, и он как в дурмане, — ответил Бебкотт, провожая её назад по коридору и вниз, в операционную, где находились палаты для больных. — Температура и пульс у него подскочили немного, но иного, разумеется, трудно было ожидать. Я дал ему наркотик, чтобы унять боль, но он крепкий молодой человек и все должно быть в порядке.
Когда она побывала у Малкольма в первый раз, мертвенная бледность его чёрт поразила её, а стоявшее кругом зловоние вызвало непреодолимое отвращение. Ей никогда раньше не доводилось бывать в больнице, или операционной комнате, или в настоящей больничной палате. Помимо чтения статей в парижских газетах и журналах о смерти, болезнях, о волнах чумы и других смертельных заболеваний — кори, оспы, тифа, холеры, пневмонии, менингита, коклюша, скарлатины и прочих, — которые время от времени прокатывались по Парижу, Лиону, другим городам, большим и малым, она не сталкивалась с болезнью лицом к лицу. Здоровье у неё всегда было отменное; её дядя, тетя и брат были в равной степени благословенны.