— В обмен на что? Зачем банку играть против Тайлера? — спросила она. — Вести двойную игру, кажется, так говорят в Америке?
— Да, мэм, только это будет тройная игра. Почему Совет должен обеими руками ухватиться за эту сделку? Потому что они окажутся в огромном выигрыше, и председатель, и все остальные, поскольку втайне они ненавидят Тайлера и боятся его так же, как и все. К вам у них ненависти нет, вы «Благородный Дом» и для них не угроза. Ненависть, не одни только деньги, движет этим миром.
— Я не согласна, но не будем спорить об этом. Возвращаясь к этой мифической печати. Что вы предполагаете делать с ней? — Она цинично улыбнулась. — Если вы её заполучите.
— Все, что вам угодно, мэм.
— Возможно, вам следует привезти её сюда на «Гарцующем Облаке»?
— Нет, прошу прощения, это слишком скоро, разве что вы продержите клипер там неделю-другую. Я привезу её в своё время.
— Зачем откладывать? Пришлите её, Стронгбоу можно доверять.
— Я привезу её в своё время. — Он вспомнил, как её глаза, такие блеклые и, на первый взгляд, такие бесхитростные в большинстве случаев, прожгли его, как капли расплавленного железа. — Я обещаю.
— Отложите это пока в сторону. Цена, мистер Горнт?
— Я бы хотел назвать её, когда вернусь, мэм.
Она невесело рассмеялась.
— Я уверена, что хотели бы. Я полагала, к этому моменту вы уже достаточно хорошо меня узнали, чтобы не попытаться прижать меня или компанию. Вы могли бы тянуть до последнего момента, к этому времени мне пришлось бы начать наступление как на Тайлера, так и на банк, «Струан и Компания» были бы страшно уязвимы, и мне пришлось бы согласиться на все, что вы ни потребуете.
— Доверие должно быть обоюдным. Я предоставил вам сведения, которые нужны вам, чтобы сокрушить Тайлера Брока и Моргана, в обмен на сделку, которую вы обещаете мне в будущем, я верю, что вы сдержите слово, мэм. Попросить об отсрочке — это не много, я клянусь, что приеду вовремя. То, что я привезу из Иокогамы, будет глазурью для нашего торта, и цена будет справедливой.
— Я никогда не любила торты и глазурь, мистер Горнт — вся любовь была выбита из меня моим отцом, не одобрявшим подобной пищи, когда я была ещё очень молодой. Цена?
— Позвольте заверить вас, мэм, это будет цена, которую вы заплатите с радостью, клянусь честью и даю вам слово джентльмена.
Она посмотрела на него.
— Позвольте и мне заверить вас, мистер Горнт, со своей стороны, если вы поведете со мной игру, двойную или тройную, я позабочусь о том, чтобы вы стали крайне несчастным человеком, кроме того, что вы окажетесь персоной нон грата в Азии и во всей империи — клянусь честью и даю вам слово тайпэна «Благородного Дома»…
Горнт похолодел, вспомнив, как слова Тесс тогда окружили его со всех сторон, как стена, ту гордость, с которой она произнесла «тайпэн „Благородного Дома“», даже когда добавила «пусть этот титул для меня и временный». В тот же миг он вдруг осознал, что сейчас эта женщина действительно была тайпэном, понял, что, к кому бы ни перешел вскоре этот титул, этот человек не получит вместе с ним и власть. Понял — и страх поразил его, как удар кинжала, — что ему ещё долго придется иметь с нею дело, что, уничтожая «Брока и Сыновей», он, возможно, создал чудовище себе на погибель.
Боже милосердный, она может разнести меня в клочья, стоит ей только захотеть! Как мне сделать её союзницей, сохранить её как союзницу? Она должна быть на моей стороне, чего бы это ни стоило.
Смех Дмитрия и Марлоу вернул его назад. Его мир снова обрел равновесие. Горящие свечи, обеденный стол, прекрасное серебро, прекрасные друзья. Он в полной безопасности в Иокогаме, печать уже убрана из сейфа и надежно спрятана, уже написано письмо, нужная дата и печать поставлены, оно подкрепляет недостаточно веские улики против ключевого члена Совета директоров; другое письмо косвенно указывает на участие в преступном сговоре его председателя. Без них весь Совет упадет на колени, как развалившийся карточный домик, так должно случиться, они не устоят перед своим единственным шансом поквитаться с Тайлером и Морганом Броками. И не нужно бояться Тесс Струан. Она в моей власти не меньше, чем мое будущее — в её.
Мне есть чем быть довольным. Вот я, мне двадцать семь, голова Моргана почти что в корзине, я тайпэн будущей компании «Ротвелл-Горнт», сижу во главе великолепного стола, слуги ждут моих приказаний. И она здесь, прекрасная, в скором будущем богатая, и любит меня, как бы она ни старалась скрыть это, моя будущая невеста при любом исходе — ребенок Малкольма только повысит цену для Тесс, смелую, но приемлемую цену, которую она с радостью заплатит!