— Я ужасно разочарована, из-за Малкольма, но, знаете, это как будто перестало… перестало мучить меня, я больше не чувствую себя нанизанной на вертел. Конечно, я выплакала все глаза, но теперь… — Её бесхитростная откровенность вызвала в нем желание протянуть руку и успокоить её.
— Принимая во внимание все остальное, это понятно, Анжелика. Так лучше. Я уже говорил вам, покуда вы способны плакать, никакие горести не причинят вам вреда. Могу я спросить, когда это началось?
На утесе опять заиграл горн.
— Да что же там такое? Я видела, как Сеттри и другие офицеры понеслись туда сломя голову.
— Горн просто вызывает офицеров назад, вещь вполне обычная, можете не беспокоиться. — Хоуг оглянулся, чтобы убедиться, что их никто не слышит. — Спасибо, что сказали мне, — он нервно засмеялся, — пусть и несколько неожиданно. Мы можем поговорить, пока длится ваша прогулка?
— Разумеется, — ответила Анжелика, очень хорошо представляя себе, почему она все ему рассказала. Эта встреча с Горнтом сегодня и удачное появление доктора. И ещё потому, что она хотела наконец-то начать сражение. — Это началось в воскресенье.
— Я не знаю, что сказать: повезло вам или нет.
— Ни то и ни другое, — ответила она. — Это была воля Божья, и я принимаю её. Мне очень жаль Малкольма, не себя. Для меня это воля Божья. Что вы теперь предпримите, сообщите ей?
— Да, но сначала я передам вам письмо.
Теперь настала её очередь изумленно посмотреть на него.
— Все это время вы хранили у себя письмо и не отдавали его мне?
— Она попросила меня вручить его вам, если окажется, что вы не ждете ребенка от Малкольма.
— О. — Она задумалась над этим, чувствуя легкую дурноту. — А если бы я ждала его ребенка, что тогда?
— Ну, это теперь вопрос гипотетический, не так ли? — мягко произнес он, встревоженный её внезапной бледностью. Эта юная леди ещё не выбралась из глухой чащи, ей ещё далеко до края леса.
— Я хочу знать.
— Меня попросили передать вам это письмо, если ваши месячные начнутся, Анжелика. Вы хотите вернуться прямо сейчас? Я принесу его вам в комнату.
— Благодарю вас, но я… я подожду, пока вы его заберете, подожду у фактории Струана. — Она пришпорила лошадь и закончила этот круг, не замечая остальных всадников — все они, не отрывая взгляда, смотрели на неё. Подчинившись внезапному капризу, она свернула на тропинку и пустила лошадь галопом, чтобы голова очистилась от страха. Она пустила в ход шпоры, колени, руки, и вскоре её лошадь уже стлалась над землей, несясь во весь опор.
Впереди поднимались два церковных шпиля и внешняя ограда, к которой снаружи приткнулась Ёсивара, окруженная своей собственной стеной, мост между ними и караульное помещение. На какой-то миг разум перенес её в прошлое, и ей показалось, что она в панике несется к ним бешеным галопом, оставив позади залитую кровью Токайдо, шляпка слетела с её головы, одежда порвана, горло сжимает смертельный страх. Она натянула поводья, и виденье растаяло — каким древним оно показалось ей. С ней остался страх другого рода. Она бросила свой жребий.
Тесс писала:
Я уверена, вы согласитесь, нам нет нужды обмениваться любезностями, которые лишены меж нами всякого смысла.
Я рада, что вы не носите ребенка моего сына. Это все упрощает в будущем и избавляет нас от лишних неприятностей. Я не принимаю и не признаю вашего «брака» или того, что вы имеете юридические права на какие бы то ни было притязания, — напротив.
К тому моменту, когда вы прочтете это письмо, «Благородный Дом» начнет новую эру либо окажется на грани банкротства. В первом случае это произойдет отчасти потому, что вы послали ко мне того человека.
Поэтому в качестве награды первому, кто нашел клад, я помещу капитал в Английский банк на доверенности, необходимый для обеспечения вас доходом в две тысячи гиней в год — если, в свою очередь, вы предоставите мне в течение тридцати дней от сего числа (когда было установлено, что ваши месячные начались) письменное согласие со следующими условиями:
Первое, вы отступитесь и откажетесь раз и навсегда от всех и всяческих притязаний, которые могут возникнуть в воображении вашем и ваших представителей, на несуществующее наследство моего сына — вы понимаете, что как младший член семьи и не будучи официально признан тайпэном он не мог оставить никакого наследства.