— Здесь для нас небезопасно. — Акимото вздрогнул всем телом. — Я ненавижу это место. Эта Ёсивара гайдзинов заражена их чумой. Я согласен с Такэдой. Нападем, а там убежим или умрем.
— Пока рано. Дайте мне подумать.
Такэда, прищурившись, наблюдал за ним.
— Ты знал эту Мэйкин?
— Много лет назад… — Хирага едва не добавил, и Койко тоже. Его так и подмывало рассказать им о подлинной причине этого предательства, но он решил промолчать, с наслаждением представляя себе, как умирал Кацумата. Теперь Сумомо отомщена, и Койко тоже. Теперь их дух обратится в ками или они возродятся на тридцать первый день, это уж как боги решат, если они существуют. Теперь я могу забыть о них, хотя все они всегда будут жить вечно.
Сэнсэй молил о пощаде? И все эти годы мы боготворили его, слушали его! Какими мы были остолопами, с отвращением подумал он. Ладно, этого труса осмеют и оплюют в листках с новостями, и скоро сказители и музыканты перескажут историю о том, как он предал Сумомо и Койко и как мама-сан отомстила за них, и о её последнём желании. Ах, как она умела держать себя!
У него невольно вырвался нервный смешок, и он изобразил высокий голос оннагаты — мужчины-актера, который исполнял женские роли, поскольку женщины не допускались на сцену:
— «Горячая баня и чистые одежды. Пожалуйста?» Эта фраза будет давать полные сборы кукольным театрам и театрам кабуки из поколения в поколение!
— Бака на кабуки! — негодующе воскликнул Такэда. — Сэнсэй будет отомщен. Честь будет восстановлена. Сегодня ночью мы нападаем, как было решено, вы возьмете на себя корабль, я возьму церковь, одну и вторую, и буду убивать каждого гайдзина, какого встречу, пока меня не убьют. Что ты скажешь, Акимото? — Он встал и выглянул в окно. До ночи оставалось недолго. Вдруг он заметил, как ветер прошелестел по кустам. — Смотрите! Это знак богов! Ветер набирает силу. Он дует с юга!
Акимото одним прыжком очутился рядом с ним.
— Это правда, Хирага!
На мгновение Хирага растерялся. Неужели это и в самом деле знак?
— Никакого нападения, сегодня — нет. Никакого нападения!
Такэда резко обернулся.
— Я говорю, нападение. — Горящими глазами он посмотрел на Акимото. — Ты согласен? Сонно-дзёи!
Акимото колебался. И гнев, и уверенность Такэды сильно подействовали на него.
— Пожар прикроет наш отход, Хирага.
— Маленький, может быть, — раздраженно отрезал Хирага, — но не попытка сжечь всю Иокогаму. — Его мысли метались из стороны в сторону; он не мог придумать иного решения, кроме своего окончательного плана, а его нельзя было осуществить без помощи Тайры и не разжав стальную хватку Ёси у себя на горле. — Завтра или на следующий день, мы могли…
— Сегодня, — настаивал Такэда, едва сдерживая свой гнев. — Сегодняшняя ночь — дар нам свыше, боги говорят с нами!
— В это время года ветер устанавливается надолго. Нам нужны ещё люди, чтобы сжечь Поселение. Один из нас должен отправиться за ними в Эдо. Такэда, ты мог бы пойти.
— Как? Ты же сам говорил, что блюстители повсюду. Как?
— Не знаю, Такэда. — Хирага неуверенно поднялся. — Подождите, когда я вернусь, тогда мы сможем принять решение. Я поговорю с Райко, скажу ей, что мы уйдем завтра, — мы останемся, но так я ей скажу.
— Ей больше нельзя доверять.
— Я все твержу тебе, что ей никогда и не доверяли. — Хирага вышел и отыскал её.
— Хорошо, Хирага-сама, вы можете остаться. — Райко совладала с паникой, согретая изнутри бренди, и с тупым безразличием предоставила себя своей судьбе.
— Тайра сегодня здесь?
— Нет, и завтра тоже. Фурансу-сан здесь. Я знаю, что здесь.
— Пошлите за Тайрой. Вы ведь можете это сделать, не так ли?
— Да, а когда он придет, что мне сказать ему? — равнодушно спросила она, потом вздрогнула и в один миг пришла в себя, когда Хирага процедил сквозь зубы:
— Вы скажете ему, Райко, что Фудзико приняла решение и больше не желает подписывать контракт, что другой гайдзин обратился к вам, предложив более выгодные условия.
— Но цена её контракта фантастически хороша, он не дурак, он сравнит цены, и я потеряю его: он уйдет в другой дом, он уже побывал в некоторых. Я потеряю его.