Перейра оставался за старшего. Вчера ночью, услышав от Морин, что новая контора Джейми сгорела, он решил назначить Джейми, но, к его удивлению, сегодня днём Джейми поблагодарил его за предложение и отказался, сказав, что чувствует себя в силах заново начать своё собственное дело.
Джейми был бы глазурью на глазури, подумал он. Впрочем, он и так никуда не денется, Джейми займет мое место, когда эта компания станет называться «Ротвелл-Горнт». Он пошарил в кармане.
Печать Норберта и два помеченных задним числом письма для Тесс были на месте. Его пояс с деньгами был туго набит серебряными «мексиканцами» Брока и золотом — больше чем достаточно, чтобы покрыть любые расходы. Хорошо. Все готово.
Теперь — Анжелика.
— Здравствуйте, Эдвард, — сказала она с теплой улыбкой. Сегодня она в первый раз принимала его в своём будуаре наверху. А Со стояла у ведерка с охлаждающимся вином, и он обратил внимание на то, что дверь в спальню закрыта, шторы задернуты, хотя дневной свет за окном ещё не погас, зажжены масляные лампы, комната дышит женственностью, негой, а Анжелика держится как бы отстраненно, не похоже на себя. Его напряженность усилилась.
— Белого вина для разнообразия, — предложила она приятным голосом. — «Ля Дусет». Бурбон, если желаете.
— Вино, пожалуйста, мэм. Я не помню, что бы вы когда-либо выглядели лучше.
— Как и вы, мой друг. Прошу вас, присаживайтесь вот сюда, к огню. — Её дневное сине-черное траурное платье было новым, покрой подчеркивал фигуру, вырез был квадратным и скромным. Но для его удовольствия, и своего тоже, она набросила на плечи разноцветную шелковую шаль. Эффект получился поразительный — дыхание весны в холодный январский день.
— А Со, вина, — распорядилась она и, когда А Со подала им бокалы, приказала: — Подожди снаружи! Я хочу, я позову! — Китаянка вышла, шаркая ногами, и небрежно хлопнула за собой дверью.
— Её ухо сейчас припечаталось к двери, — тихо заметил Горнт.
Анжелика рассмеялась.
— Чтобы подслушать секреты? Какие секреты могут быть у нас с вами? За благополучное путешествие, Эдвард! — Она сделала глоток и поставила бокал на столик. — Вы уже уложились в дорогу?
— Да-да, все готово. Вы выглядите восхитительно, я люблю вас и хотел бы получить ответ на свой вопрос.
Её веер раскрылся, и она начала использовать его, как подобает юной леди из высшего общества в компании холостого интересного мужчины из высшего общества, а также тех, кто имел сомнительную репутацию, чтобы дразнить и мучить, флиртовать, обещать, ничего не обещая, давать ответы или уклоняться от них, когда вопросы были слишком опасными, чтобы говорить о них открыто.
Веер затрепетал.
— Вы вызываете у меня огромное восхищение, Эдвард.
— Не большее, чем вы у меня. Но все же: да или нет?
Веер с треском закрылся. Потом она улыбнулась, открыла шкатулку на бюро и протянула ему конверт. На нем было написано: «Миссис Тесс Струан».
— Пожалуйста, прочтите это письмо. Я отсылаю его с Хоугом в Гонконг в ответ на её.
Почерк был аккуратным:
Дорогая миссис Струан, благодарю вас за ваше письмо и щедрость.
Я соглашаюсь на все ваши условия: я торжественно клянусь и без принуждения соглашаюсь отказаться от всех и всяческих притязаний на наследство вашего сына, я соглашаюсь больше никогда не называться «миссис Струан», я соглашаюсь, что я католичка и не была обвенчана по законам моей Церкви, я соглашаюсь никогда не появляться в Гонконге иначе как проездом и никогда не стану пытаться вступить в контакт с вами или с кем-либо из членов вашей семьи, я соглашаюсь освободить занимаемые мною здесь комнаты в течение недели и принимаю, с искренней благодарностью, предложение о передаче в траст капитала, который будет приносить мне две тысячи гиней в год до моей смерти.
Место для её подписи пустовало, а ниже его стояло: Подлинность подписи удостоверена сэром Уильямом Айлсбери, посланником в Японии, рядом было оставлено место для его подписи и даты.
Горнт поднял глаза.
— Вы не можете всерьез намереваться отослать это. Это дает ей абсолютно все.